Династия. Изгой

— Не говори так, папа! — вдруг восклицает Анна.

Князь жестом велит ей молчать и продолжает:

— Своим временным наследником я назначаю того, кто вёл себя благороднее всех вас. Того, кто рос отдельно от нашего змеиного гнезда, и не отравлен интригами и жаждой власти.

Юрий поднимает красные от гнева глаза, наполненные бешенством, и медленно произносит:

— Да ты издеваешься.

Григорий Михайлович поворачивается ко мне, и я вдруг понимаю, что не могу дышать. Конечно, я рассчитывал, что Юрия лишат права на титул, но…

— Александр! — восклицает князь. — Отныне ты мой временный наследник. Если я не изменю своё решение, то ты — будущий князь и глава рода Грозиных. На этом всё! Собрание окончено.

Глава 15

Интересно, дедушка осознаёт, что делает?

Я понимаю, он рассержен на Юрия. И на Виталия по каким-то причинам тоже. Но зачем он делает наследником меня, даже с оговоркой «временно»? Тем самым он рисует у меня на лбу огромную мишень.

Мне приятно такое доверие. И я осознаю, что действительно веду себя не так, как другие Грозины. Князь довольно точно выразился: я рос отдельно и не отравлен роскошной жизнью среди сильных мира сего. Я не впитывал с детства принцип, что власть важнее всего и надо идти по головам.

Но всё равно не понимаю.

Взгляды всех Грозиных обращены на меня. Я их чувствую все вместе и каждый по отдельности. Такое ощущение, будто в меня целятся из нескольких стволов разом. И кое-кто уже готов спустить курок.

А я смотрю на дедушку и пытаюсь найти слова. Не вставая, кланяюсь и говорю:

— Ваше сиятельство. Я благодарен за оказанную честь…

— Не вздумай отказаться, — перебивает князь.

— Вы подвергаете меня большой опасности, — прямо говорю я.

— Какой опасности? Ты думаешь, что кто-нибудь из находящихся здесь решится тебя убить?

Вот и как мне ответить на такой вопрос? Да я не просто так считаю, я в этом уверен. Виталий точно на это способен. А Юрий, кажется, готов задушить меня голыми руками прямо сейчас.

Он подскакивает, и я поневоле напрягаюсь, готовясь к драке. Но вместо этого старший дядя лишь с грохотом переворачивает стол, а затем срывает со стены картину и швыряет её в стену.

— Юра, пожалуйста!.. — пытается остановить его Татьяна.

— Не лезь! — орёт он и тычет пальцем в князя. — Как ты можешь назначать его наследником⁈ Ты хочешь, чтобы родом правил бастард⁈ Ты сошёл с ума, отец!

Григорий Михайлович сжимает руками подлокотники инвалидного кресла. Он пытается подняться, но у него не хватает сил. Обессиленно рухнув обратно на кресло, он говорит:

— Не смей говорить со мной в подобном тоне, Юра, — голос князя дрожит от гнева.

— А я смею! Что ты сделаешь⁈ Изгонишь меня, уволишь из Династии, что⁈

— Остановись, — почти цедит дедушка.

Виталий бросается к Юрию и хватает за плечи.

— Юрий, брат! Это наш отец.