Династия. Изгой

Вооружённые дворянские войны — почти экзотика в современном мире. Они случаются, но редко. И, как правило, не в столице.

Не сразу понимаю, что Богдан Борисович пытается исподволь меня запугать. Мол, я уже побеждал в войне, и гвардия у меня немаленькая, а бойцы — сущие звери.

Ну-ну. Кто сказал, что я собираюсь с вами воевать, дорогой барон?

— Так что в итоге мы их одолели! — заканчивает Булатов ровно тогда, когда лифт привозит нас на подземную парковку. — Мать графа, к сожалению, была убита при штурме их поместья. А сам он до сих пор платит мне контрибуцию.

А вот это уже слишком прозрачный намёк. И он мне совсем не нравится.

— Достойная победа, ваше благородие, — сдержанно отвечаю я. — Вон моя машина.

Садимся на заднее сиденье, и автомобиль ощутимо прижимается к земле от веса барона.

— В школу, — командую я водителю. — Не торопись.

— Так точно, ваше сиятельство.

— Ваше сиятельство? — с неприятной ухмылкой спрашивает барон. — Ты ведь больше не княжич, Александр. Не имеешь права так называться.

— Формально да. Просто не хочу заставлять парней переучиваться.

— Надеешься вернуться в семью?

Игнорирую его вопрос и задаю свой:

— Так о чём вы хотели поговорить, барон? О послании, которое я передал через вашего сына?

— Именно. Я не совсем понял его, Александр, — Булатов внимательно смотрит мне в глаза. — Можешь объяснить, что ты имел в виду?

— А что именно вы не поняли?

Богдан Борисович хмыкает и поясняет:

— Ты сказал, что всегда будешь рад видеть меня в совете акционеров Цитаты…

— Вне зависимости от того, кто ещё будет вынужден уйти, — заканчиваю я. — По-моему, здесь всё предельно ясно. Вы хорошо знаете этот бизнес, и я хочу, чтобы вы остались в совете.

— Но это не тебе решать.

— Я просто хочу, чтобы вы это знали. На всякий случай.

— На какой такой случай? — барон начинает злиться. — Ты говоришь загадками.

— Вы всё поймёте, когда придёт время.

Булатов шумно выдыхает. Причмокнув толстыми губами, косится на водителя и продолжает:

— Ладно. Гораздо больше меня волнует вторая часть твоего послания.

— Знаете, меня тоже, — невозмутимо замечаю я. — Неприятно осознавать, что с тобой в одном классе учится преступник.

— Ты называешь преступником моего сына⁈

— Как ещё назвать того, кто сделал невинного парня инвалидом?

Барон опять стреляет глазами в водителя, а я говорю:

— Не беспокойтесь. Мои люди связаны клятвой молчания, я им доверяю. Матвей, ты слышал что-нибудь?

— Нет, ваше сиятельство, — отвечает гвардеец. — Я за дорогой слежу, а ваш разговор не слышу.

Булатов хмурится и сверлит меня взглядом.

— Послушай, сынок. Лучше не играй со мной. Случай, о котором ты говоришь…

— Мне всё известно, — перебиваю я. — Взгляните.

Достаю из дипломата документ, где Егор расписал всю схему.