Изгнанник Ардена

Неподалеку от броши валялся серебряный кинжал с гравировкой «И. В.».

– Изи… – прохрипел Тристан, даже не пытаясь смахнуть набежавшие слезы.

Перед ним, вне всяких сомнений, находился Изекиль. Тристан нередко называл его доходягой за высокий рост. Рядом лежали вещи, с которыми Изи никогда не расставался.

– Наверху никого, – раздался за спиной приглушенный голос Рэндалла.

Тристан кивнул. Он уже догадался. Догадался, что Изекиль провел Бернарда и Адалину через тайный ход, а сам остался задержать нападавших. Видимо, проникших в штаб людей было больше, но остальные успели уйти прежде, чем пожар охватил весь дом.

– Кто это?

Рэндалл сел на корточки рядом с ним.

– Мой друг, – прошептал Тристан, и одинокая слеза упала на острие потемневшего от копоти кинжала.

– Дайте пройти! – прозвучал недовольный возглас, и Тристан с Рэндаллом обернулись.

Позади стоял запыхавшийся Гарри, хозяин таверны, но путь ему преграждали городские стражники.

– Пропустите его, – сухо приказал Тристан, и Рэндалл кивнул страже, чтобы те подчинились.

– Кто-то из наших? – шепотом спросил Гарри, наклонившись над ухом Тристана.

Он кивнул и прочистил горло, которое раздирало, жгло и царапало изнутри. Но не из-за гари и дыма, а из-за душивших его слез.

– Отыщи посыльного, – произнес Тристан охрипшим до неузнаваемости голосом. – Пусть передаст Госпоже… – Он шмыгнул, и еще одна непослушная слезинка прочертила дорожку по его щеке, повиснув на подбородке. Он осторожно коснулся груди Изекиля и сделал несколько рванных вдохов и выдохов, прежде чем продолжить: – Пусть передаст ей, что седовласый отправился к отцу…

Тристан закрыл лицо ладонями и бесшумно зарыдал, пока Рэндалл крепко сжимал его плечо в немой поддержке.

Глава 36"

"Изекилю снова приснился старый кошмар, как огромный дикий вепрь вспарывает бивнями живот его отца. Он отдал бы все на свете, лишь бы забыть тот день, но разум, словно издеваясь над ним, подкидывал ужасающие картины, стоило только воспоминаниям стать туманными и расплывчатыми. Во сне он видел все в мельчайших деталях. И внутренности отца, и его пустой взгляд, устремленный в небо, и кровь на траве и бивнях вепря, и последние слова: «Не смотри, сынок, отвернись. Только не смотри».

Изекиль проснулся в холодном поту, задыхаясь, как после долгого бега. Одеяло запуталось в ногах, а подушка и вовсе свалилась с кровати. Он подтянул к груди колени, уперевшись в них локтями, и с силой потер лицо и виски, чтобы прийти в себя.

Это сон. Всего лишь сон.

Надев штаны и рубашку, Изекиль зажег свечу и порылся в ящиках стола в поисках снадобья от головной боли, которая неизменно приходила после кошмаров. От невыносимых мигреней его спасало лишь одно средство – его для него нашла Кристин.