Изгнание в рай

Я смотрю, как люди одеты, запоминаю фасоны.

…В свои восемь лет Леночка успела выбрать профессию. Всем заявляла: когда вырастет, она будет модницей.

Крутиться перед зеркалом девочка уже сейчас могла часами и совершенно серьезно упрекала маму: «Как ты можешь жить, если у тебя туфель на шпильках нет? Ни одних?!»

– В кого она у нас такая? – хохотала Кнопка.

И пыталась увлечь ребенка рисованием или спортом. Однако если Леночка рисовала – то исключительно одежду. А на фигурное катание и бальные танцы чуть не каждую неделю просила купить себе очередной комплект красивой формы.

Кнопка ворчала, что дочь у нее растет мещанкой, но Михаил безропотно покупал для девочки все новые и новые наряды. И даже предусмотрел в болгарском доме – специально для Леночки – секретный будуар под самой крышей.

Он обожал свою легкую, изящную, веселую, яркую, жизнерадостную дочку.

И лелеял тайную от Севки мечту: в Болгарию уехать. Но никакой компьютерный хит там не писать. Вообще бросить постылое программирование. Денег он скопил. Лет на десять жизни без излишеств ему с семьей точно хватит. Он не будет делать ни-че-го. Только наслаждаться соленым бризом на террасе. Смотреть, как переливаются всеми красками волны на закате. Обнимать Кнопку, баловать дочь. И, может быть, закончит наконец докторскую по физике.

…Но пока надо дотерпеть. Последние денечки в Москве.

Михаил тяжко вздохнул, украдкой взглянул на часы: восемь вечера. В театре, наверное, антракт. Леночка, конечно, потащила маму бродить по парадным залам Большого. Для похода на балет он заказал дочке в Интернете изумительно красивое платье – с пышной юбкой ниже колена и коротенькой пелеринкой.

Сева что-то горячо вещал хмурому банкиру и двум его не менее суровым прихлебателям. Михаил мазнул взглядом по неприветливым лицам. Чего друг старается? Разве дадут кредит, когда сидят с такими физиономиями? Хотя, может, и дадут. На таких условиях, что их фирма окончательно разорится.

…Он с трудом дождался, пока переговоры завершились. Едва финансисты вышли, Сева напустился на партнера по бизнесу:

– Чего ты надулся, как мышь на крупу?! Хоть бы словечко сказал!

Михаил слушать не стал: отвернулся, нажал на телефоне единичку – быстрый набор Кнопкиного номера.

«Аппарат абонента выключен».

Странно. Ровно девять часов, концерт должен был закончиться десять минут назад (Михаил проверил на сайте Большого театра). Нина Васильевна забыла телефон включить? Или девочки сразу в метро побежали? Не может быть: Кнопка обещала дочке, что они после спектакля пойдут гулять.

Михаил набрал номер Леночки – и опять нарвался на механический голос. Тоже еще не включила? Или просто оставила дома?

Девочка свой сотовый телефон ненавидела.