Изгнание в рай

Ярко светило солнце, тарахтели цикады. Над обрывом тревожились, летали чайки.

– Что ты молчишь? Тебе не нравится? – встревоженно спросила она. И торопливо заговорила: – Не бойся, я совсем не настаиваю. Не хочешь тут покупать – не надо. Я просто тебе показать хотела, как здесь красиво. И докучать никто уж точно не будет.

А он пробормотал:

– Водопровода, конечно, нет. Про канализацию или газ я вообще молчу. Протянуть электричество встанет в целое состояние. И землю в собственность в Болгарии не оформишь, придется фирму открывать с директором местным. Это деньги, время. Плюс и кинуть могут.

– Я понимаю. Это совсем не выгодная покупка, – грустно вздохнула она.

Михаилу и правда больше были по душе прилизанные итальянские городки. Чистенькие песочные бухты.

Ровненькие участки со всеми коммуникациями и нормальными документами.

– Зато здесь раньше парковались пираты, – продолжала неумело нахваливать Кнопка. – И морские змеи водятся, я сама видела!

«Хоть Болгария страна и дешевая, в дикие деньги дом встанет. Любые нормальные стройматериалы придется из-за границы везти. Да и рабочих, наверно, тоже. До конца жизни буду компьютерные игрушки клепать, – продолжал прикидывать Томский. – Оно мне надо?»

Но вдруг представил: ряды кирпичных поддонов, цементная пыль. Кнопка в рабочем комбинезоне – суетится, пытается что-то втолковать строителям. Их дочь – хулиганка в измятом платье – увлеченно швыряет с обрыва камни. А он, будто Будда, восседает надо всем этим хаосом с лэп-топом на коленях.

Картинка ему понравилась. Стоит попробовать!

* * *Севка, когда узнал, что Нина Васильевна благополучно родила, радовался едва не больше, чем сам Томский:

– Ф-фу, прямо камень с души. Нет хуже, когда фрики детей заводят.

И, прямо в день счастливого события, улетел в Америку – специально оттягивал переговоры до момента, как Кнопка разрешится от бремени.

А Томский купил букет роз и помчался в роддом.

Однако жена пока лежала в реанимации, и его туда не пустили. И цветы не взяли – пришлось нянечке подарить. Ребенка тоже не показали: «Успеете еще, папаша, наглядеться».

Михаил особо и не расстроился.

Сева предупреждал: младенцы выглядят пугающе. Мутноглазые, сморщенные. А главное, ничего в них разумного – улыбаться не могут, даже толком не видят пока.

– Другое дело – лет через пять, когда ты сможешь повести его на футбол… Хотя какой футбол, у тебя девчонка.

– Ничего, – Томский старался говорить беспечно, – поведу ее в цирк.

– Ох, Мишаня. Да у тебя и без того дома сплошной цирк, – вздохнул Акимов.

Тут он был прав. Кнопка (всегда была с причудами) во время беременности совсем пошла вразнос. Увлеченно добивалась «внутренней гармонии с плодом».