Изгнание в рай

На улице, у забора – точно под видеокамерой – стояла женщина. Внимательно смотрела в объектив – и улыбалась. Насмешливо, едко.

– Что ей тут надо? – возмущенно пробормотал Манол.

Вновь нажал на воспроизведение, нахмурился еще больше – однако ничего интересного не последовало. Дама медленно, с достоинством, обернулась – и двинула прочь.

Манол вздохнул облегченно, молвил:

– Обычная зевака. Ничего плохого не делала. Потому в конторе тревогу и не подняли.

– Да… – с трудом выдохнула я.

Я ничего не стала говорить болгарину.

Но тетку, что насмешливо мне улыбалась, я узнала сразу. Это была Лариса. Жена Максима Петровича.

* * *Мой любовник снял трубку на втором гудке.

Я не стала тратить время на table talk – бухнула сразу:

– Макс. Твоя жена здесь.

Пауза. Кашлянул. Наконец произнес – а голос фальшивый-фальшивый:

– Ты уверена, Юночка?

Я перебила, заорала в ответ:

– Это ты очки носишь, а у меня зрение в порядке! Она под забором стояла и прямо в видеокамеру пялилась!

– Вот чертова баба! – устало выдохнул он.

– Ты, я смотрю, и не удивился. Значит, знал? Знал, да?!

– Нет, Юна, что ты! – горячо возразил он. – Конечно, не знал. Я просто видел, что она злится, ревнует…

– Ну удружил! Ну спасибо! Обещал мне: милое, райское, безопасное место! И вообще клялся, что твоя жена про нас не в курсе!

– Она правда была не в курсе. Очень долго, – раздраженно пробормотал Макс. – А совсем недавно нас выследила. Узнала, что у меня дочь. Ну, и понесло ее…

– Извиняйся. Падай в ноги. Моли о пощаде. Или разводись, – перечислила варианты я.

– Да ничего она не слушает… – заблеял Макс. – Заладила: предатель, ненавижу, отомщу! Понимаешь, так еще сложилось неудачно, что раньше она всегда была занята. Хозяйство, дети, кружки. А теперь сыновья уехали и ей просто делать нечего. Вот и сует свой нос, куда не надо.

– Слушай, не надо оправдываться, – перебила я. – Мне плевать, как ты будешь разбираться со своей женой. Скажи, что делать нам?!

– А что тут можно сделать? Не обращай внимания. Потерпи. В вашу крепость она все равно не проберется, – жалобно произнес Макс. – Лариса не диверсант.

– То есть ты предлагаешь мне забаррикадироваться и держать осаду, – саркастически произнесла я. – Нет уж, мой милый, спасибо. Я возвращаюсь домой.

Хвала моему не слишком щедрому любовнику – он не стал упрекать, что стоимость аренды не возвращается. Лишь вздохнул горько:

– А как же море? Ты написала заявление до сентября, у Маришки каникулы, для ее астмы юг очень полезен…

– Спасибо, но мы лучше в Москве.

– Лариса тебе что-нибудь уже наговорила? Сделала? – запоздало поинтересовался Макс.

Я на секунду задумалась.