Изгнание беса (сборник)

Некая сумеречность, как перед дождем, чувствуется в природе. Молчат птицы, не пошевелится под ветром ни единый листочек. И вдруг в ту секунду, когда между сближающимися людьми остается не более двадцати метров пустого пространства, что-то загадочное происходит в небесных сфера; кучевые плотные облака немного отодвигаются друг от друга, в самом центре, в зените образуется участочек синевы не больше носового платка, сноп яркого солнца внезапно ударяет оттуда и высвечивает, как на сцене, тоненькую фигуру Жанны. Причем, облака, вероятно, по-немногу перемещаются, и перемещается вместе с ними желтый луч солнца, следующий за Жанной. Она как будто плывет – в сиянии, соединившем небо с землей.

Картина потрясает прямо таки неземной красотой. И мы видим, как командир отряда вдруг останавливается, точно ослепнув, как он поднимает к лицу ладонь, пытаясь, по-видимому, заслониться, как он застывает, окаменев на пару мгновений, и как приближается Жанна – в конце концов замирая напротив него. Неизвестно, произносит ли она какие-нибудь слова или просто стоит, подсвеченная фантастическим пламенем. Бесшумно сталкиваются в небе тяжелые облака. Луч солнца гаснет. Сентябрьский простор обретает прежнюю хмуроватость. Однако значения это уже не имеет. Командир оборачивается и выкрикивает в мегафон приказ своим людям. Его распоряжения, видимо, неожиданны, но сияние – было, и все поняли, вероятно, его скрытый смысл: в три минуты тяжелые металлические «ежи» оттащены на обочину, водометная техника разъезжается, чтобы освободить дорогу, колонна трогается, командир, так и приросший на середине шоссе, отчетливо козыряет, головная машина, наверное от избытка чувств, выбрасывает звуковой сигнал, две-три секунды гудит он, стискивая тревогой сердца, и вдруг вся колонна взрывается бурей радости.

Это, пожалуй, самая убедительная победа Жанны. И она тем более показательна, что достигнута вопреки всякой логике. Можно спорить, является ли случившееся на шоссе действительно чудом или редким, но все-таки объяснимым стечением обстоятельств, как полагает Лариса Гарденина. Кто может знать это наверняка? Однако факт остается фактом – это решающая победа. Колоссальным эхом отдается она по всем союзным республикам, порождая уже не просто восторг, а детскую эйфорию. Легенда с этого дня становится сильнее действительности. Теперь трудно даже представить, чтобы Жанна отступила сама по себе, чтобы кто-либо мог противиться столь ясно выраженному предназначению. Песня жаворонка теперь слышна задолго до появления птицы.

И никого уже, по-видимому, не удивляет, что таким же провалом заканчивается вторая попытка остановить «Русскую армию».