Изгнание беса (сборник)

Россия смотрит на ситуацию как бы сквозь время. Такая позиция раздражает Киев сильнее всего."

"И тем не менее долго Севастополю не продержаться. Сенсация, чем бы она ни была, не живет больше недели. Слишком много всего в набитом информацией мире, слишком много трагических катастроф, войн, бедствий, волнений. События в Севастополе – щепка на стремнине водоворота. Да и обстановка в Европе не способствует успеху сепаратистских движений. Конечно, Украину нельзя назвать истинно великой державой, но большой потребительский рынок ее уже привлекает внимание. Перспективы здесь обнадеживают; прибыли нарастают и весьма ощутимо. Европа не будет ссориться с ней из-за какого-то Севастополя. К тому же, горение духа – вещь исключительно ненадежная. Подавляющее большинство людей не способно на длительное усилие. Жертвенность хороша один раз, но не каждый день. Время гасит в себе и не такие протуберанцы.

Собственно это и происходит в Крыму уже на второй неделе противостояния. Первоначальный порыв, несмотря на ураганную силу, иссяк. Быт, разрушенный референдумом, перестал быть надежно тикающим механизмом и теперь в свою очередь проедает иллюзию близкой победы. Уже чувствуется апатия даже в ближайших сторонниках, уже тянутся разговоры, что, может быть, лучше заключить с Киевом какое-нибудь почетное соглашение; например, добиться для Севастополя федерального статуса; и уже нет надежд на символическую хотя бы поддержку России. Видно, как редеет толпа на утренней процедуре перед зданием горисполкома, как слетают со стен листовки и пламенные воззвания, как отводят и опускают глаза те, с кем «сестры» пытаются заговаривать о великой цели. Что ждет их в ближайшие дни? Чем поддержать людей, теряющих веру? Ситуация, вероятно, выдыхается окончательно. Снова, будто почуяв, появляется на горизонте киевский представитель. Он теперь занимает этаж в здании, предоставленном ему одним из коммерческих банков, и чиновничий взгляд его, как магнит, притягивает некоторых депутатов. Он еще не рискует сместить Комитет спасения и арестовать Жанну. Но и ей, и другим понятно, что эти действия не за горами.

Они как будто поменялись ролями. Драма тихого небытия теперь охватывает здание горисполкома. Прекратились заседания Комитета, которые раньше занимали день и часть ночи, исчезают из коридоров те, кто еще недавно ловил взгляд Девы, затихают бетонные лестницы и холлы с цветами, не звонят телефоны, растаяли сумасшедшие очереди просителей. Жанна словно бы уже никому не нужна.