Изгнание беса (сборник)

Однако в тот момент я не мог рассуждать здраво и хладнокровно. Синева Алисиных глаз окатила меня, и я понял, что никакие будущие опасности просто не имеют значения. Что такое будущие опасности, когда загорается в глазах подобная синева? Я понял, что пропал сразу и на всю жизнь. И если Алиса захочет, я буду сражаться со всеми спецслужбами мира одновременно. И со всеми басохами, если таковые соблаговолят обратить на меня внимание. Потому что есть женщины, ради которых следует совершить подвиг. И Алиса, как я сразу почувствовал, была одной из таких женщин. Принцесса – это ведь не красивая выдумка сказочников. Принцессы действительно существуют, просто в жизни они встречаются крайне редко. И я также отчетливо понимал, что – на жизнь или на смерть – но здесь у меня нет почти никаких шансов. Ей был нужен не я, ей был нужен – лорд, как они там себя называют. Ей был нужен воин, способный мужественно взять меч в руки. А что я – мешковатый и застенчивый человек в мятой рубашке, в джинсах, пузырящихся на коленях, в разваливающихся старых кроссовках. Не в одежде, разумеется, дело, но уже по тому, как человек одет и как он держится, можно сразу сказать, что он собой представляет. Алиса и сказала непроизвольно – скользнула по мне, как по мебели, равнодушным взглядом и отвернулась. Я был недостоин ее внимания. И, наверное, мы все-таки расстались бы через некоторое время, – ночью, лежа без сна и глядя на звезды, я непрерывно думал об этом – она сохранилась бы в моей памяти молнией, просквозившей по скучной обыденности (живи с молнией, как выразился один забытый ныне английский писатель), она исчезла бы навсегда, и я вспоминал бы о ней лишь такими изматывающими сердце ночами, – как о том, что могло бы быть, и чего, к сожалению, не было, но на другой день неожиданно произошли два события, которые, как я теперь понимаю, изменили мою жизнь окончательно и бесповоротно.

Утром, когда Алиса, объявив, что «мальчики, да оказывается, у вас тут есть нечего; вот, что значит, мужчины, сами о себе не в состоянии позаботиться!..» – отказавшись от моих денег, объяснив, что деньги у нее как раз есть, умчалась в магазин, чтобы купить хотя бы яйца и молоко, я, видимо, находясь еще под воздействием бессонной ночи, ехидно и вместе с тем обиженно спросил Геррика:

– Когда это ты меня посвятил? Я что-то не припоминаю…

Честно говоря, я от него ничего не требовал. У них свои правила жизни, у меня – свои. Однако Геррик после моих слов как бы окаменел – просидел так секунду, а потом встал и молча ушел к себе в комнату.