Изгнание беса (сборник)

Почему?!.

– Потому что тогда бы уже ты превратился в убийцу. Представляешь: жить дальше и знать, что ты убил человека…

Лицо Геррика окаменело. Светлая молния не полыхнула, но только, видимо, потому, что от чудовищного напряжения он опустил веки.

Зубы у него длинно скрипнули.

Но все-таки он сдержался. Надменно вздернул голову и сказал:"

"– Убийство оскорбившего тебя хама не есть убийство. Убийство оскорбившего тебя хама есть – отмщение. Цена оскорбления – кровь. Этого требуют Законы чести…

– А если стать выше оскорбления? – сказал я. – Отвечать на оскорбление местью, значит уподобиться тому же хаму. Человек, у которого действительно есть честь, именно человек, а не хам. Убийство – это не отмщение, это – убийство.

– Но вы же сами убиваете, – сказал Геррик после выразительной паузы.

– Только цивилизованным образом, – возразил я. – По приговору суда или в случае военных действий. Кровная месть запрещена, и, по-моему, это правильно. Кстати, и по приговору суда скоро, видимо, убивать не будут. У нас нет права отнимать жизнь, которую не мы зародили…

– Простить оскорбление?

– Не простить, а, повторяю: быть выше него.

– Я этого не понимаю, – все так же надменно произнес Геррик. – Хам есть хам лишь потому, что он чувствует свою безнаказанность. Если бы право на хамство нужно было отстаивать с риском для жизни, если бы за оскорбление пришлось встать в одиночку перед свистящим клинком, уверяю тебя – всякий хам улыбался бы тебе еще издали. Потому что все они – трусы…

– Не уверен, – сказал я.

– Потому что ты – не воин, – холодно сказал Геррик.

Он повернулся на каблуках и ушел к себе в комнату.

Больше мы в тот вечер не разговаривали.

И, тем не менее, несмотря на все возражения, я чувствовал некоторую его правоту. Быть выше хама – это, конечно, очень красиво, но одно дело теория, созданная в одиночестве размышления, и совсем другое – когда некое свиноподобное рыло по привычке обходится с тобой, как с недочеловеком. Можно сколько угодно осуждать дуэли, но, получив пощечину, следует взять пистолет и выйти к барьеру. Бывают в жизни моменты, когда отступать нельзя, когда даже самая явная глупость стоит выше рассудка. Потому что это уже не глупость – это достоинство. Слова Геррика меня будоражили. В них было то, чего не хватало мне в моей жизни. И вместе с тем я довольно отчетливо осознавал, что эти правила чести сами по себе, возможно, и неплохи, однако если я буду придерживаться их в повседневной реальности, – например, толкнули в автобусе – сразу же вызвал на поединок, то больше трех дней я в нашем мире не проживу. В крайнем случае, может быть, протяну неделю-другую. Потому что наш мир не приспособлен для чести. Ей нет места среди неистовства бытовых коллизий. Для чести необходим некий моральный простор.