Изгнание беса (сборник)

А быть может, и не тоски, а крайнего потрясения.

- По-английски вы говорите?

- Да, - сказал я.

- Меня зовут Эрик Густафссон. Я - из гуманитарного конвоя ООН. Объясните, пожалуйста, мистер, где, собственно, мы находимся?..

Ответа он, впрочем, не ожидал и, поглядывая то на хижины, которых, видимо, опасался, то на зыблющийся клубами дыма маревый горизонт, сообщил мне, что это и в самом деле была гуманитарная помощь - третий за последние две недели конвой ООН, они выехали по расписанию вчера из Кинталы и должны были доставить груз в Юго-Западные провинции.

Порошковое молоко, сухофрукты, мясные консервы. Первые два конвоя достигли цели благополучно, а вот этот, с которым Эрик Густафссон отправился как шофер, наскочил на засаду и был сожжен неизвестными боевиками. Вероятно, из Фронта национального возрождения. Эф-эн-вэ, наверное, слышали, мистер? Впрочем, он не уверен, все произошло буквально в один момент. Трейлер, ехавший впереди, загорелся, поднялись, как будто из-под земли, какие-то люди, жахнула базука по джипу сопровождения - тогда Эрик Густафссон в панике вывернул руль и погнал по саванне, не разбирая дороги. Он, наверное, гнал бы и дальше, до самой Кинталы, но тут выяснилось, что, оказывается, пробит бензобак, горючего у него не осталось, так вот и застрял в проклятой деревне, хорошо еще, что сам трейлер при обстреле не вспыхнул.

- У вас, мистер, есть связь с командованием миротворческих сил? спросил он. - Или собственный транспорт, или какое-нибудь прикрытие?

- Нет, - сказал я.

Вероятно, он полагал, что я вызову сейчас звено истребителей. А быть может, и танковую колонну, чтобы доставить его в Кинталу.

Он мне мешал.

Я опять сел на корточки перед коричневым стариком и спросил - на наречии, в котором звенели гортанные тугие согласные:

- Скажи мне, мудрый, идущий к закату, почему твоя душа так темна, почему я не слышу в ней отклика одинокому путнику и почему мудрость мира не светит каждому, пришедшему из Великой саванны?

Ответ я уже получил. Но я не был пока убежден, что ""червяк"" был именно формой ответа. Я во всяком случае ждал чего-то иного.

- Скажи мне, мудрый...

Старик, однако, молчал. А когда я осторожно коснулся его коленей, чтоб согласно местным обычаям выразить уважение, он чуть вытянулся, будто пронзенный электротоком, и скрипуче, как старое дерево, произнес:

- Стань прахом...

Это было одно из самых сильных проклятий. ""Стань прахом"" - то есть, умри. Значит, я в первый раз не ошибся с истолкованием.

- Мудрый, ответь мне...

- Стань прахом...

Не было смысла продолжать разговор.

Между тем, шофер, взиравший на нас, совсем потерял терпение.

- Что вам говорит это чучело? - требовательно спросил он. - Мистер, как-вас-там, чем вы тут занимаетесь?

Я выпрямился.

- Он проклинает нас...

- Ну и пошел он к черту! - Шофер сжал кулаки.