Я смотрю на тебя издали

– Да? – поднял он брови.

– Замашки у ваших парней бандитские, а вы выглядите депутатом Государственной думы, – надумала я ему польстить. Но вряд ли он проникся, судя по всему, мой легкий подхалимаж впечатления не произвел. Мужчина усмехнулся и спросил:

– Ожидала увидеть что-нибудь эдакое, с грязными ногтями?

– Времена меняются, – пожала я плечами.

– Уверен, мои ребята тебя и пальцем не тронули, – сказал он. – Разумеется, это еще ничего не значит.

– Хотите сказать, моя судьба находится в моих руках? Или все-таки в ваших? Если в моих, буду очень признательна, растолкуй вы мне, что я должна сделать для того, чтобы она меня радовала.

Вот тут и выяснилось, кое в чем я дала маху: улыбаться он умел. Губы его дрогнули, он даже засмеялся, легко и мгновенно, но радоваться я не спешила. Черт его знает, о чем он думает, когда вот так улыбается.

– У меня машина на объездной дороге осталась, – заметила я с грустью, желая разведать обстановку.

– Нашла о чем беспокоиться, – вроде бы удивился он.

– Это вы в том смысле, что есть проблемы посущественнее?

Он выпрямился в кресле и продолжил деловито:

– Что ж, мое имя ты слышала, а как тебя зовут?

– Ефимия. Можно Фенька.

– Будем считать, что познакомились. А теперь вопрос, желательно, чтобы он был единственным. Так что, прежде чем ответить, хорошо подумай. Что тебе понадобилось от моей жены?

Вот оно как! Открытие, конечно, не удивило. Чего-то подобного следовало ожидать. Надо же было вести себя так по-дурацки! Дом в три этажа, «Бентли» и этот тип в дорогом костюме. Выходит, это и есть человек, которому Берсеньев обязан своими душевными муками. Сергей Львович, конечно, сволочь, но и этот, похоже, ничуть не лучше. Если не хуже. Большая любовь Берсеньева сделала оригинальный выбор. Впрочем, не мне судить, тем более что ни об этом Тимуре, ни о самом Берсеньеве я ничегошеньки не знаю.

С подобным типом шутки плохи, это ясно. Говорит он спокойно и откровенными угрозами себя не утруждает. Ему и не надо. У меня и без того поджилки трясутся. Врать ему – дело зряшное. От слов он быстро перейдет к делу и выбьет из меня даже то, что я забыть успела. Может, не сам, чтоб белоснежную рубашку не испачкать. На это есть мальчики, которые пасутся в коридоре… Если ложь во спасение не годится, значит, придется рассказать правду. Рассказать про Берсеньева, который сидел в машине, наблюдая за его женой, чем возбудил мое нездоровое любопытство. Конечно, он может и этому не поверить…

И тут вдруг стало ясно: рассказывать о Берсеньеве категорически не хотелось, даже в предчувствии возможных последствий. Вопреки всякой логике мои симпатии были на его стороне. Тип, что сидит напротив, отобрал у него самое дорогое, а меня папа с мамой учили: лежачего не бьют.