Я смотрю на тебя издали

«Он приехал к ней», – мысленно произнесла я, чувствуя, как по спине бегут мурашки величиной с яйцо. Вот так удача! Я столько времени мечтала хоть что-то узнать о его прошлой жизни, и вот наконец появился шанс. Короче говоря, услышал бог мои молитвы. В том, что это божий промысел, я не сомневалась, хотя логично было бы предположить: там, где Берсеньев, божественным не пахнет, и задействованы совсем другие силы, в чем очень скоро я смогла убедиться. А в тот момент лихорадочно соображала, что делать. Бежать за машиной и сесть Берсеньеву на хвост? Эту идею пришлось забраковать сразу. Я слишком хорошо его знала, чтобы всерьез надеяться, что из этого выйдет толк. Он очень быстро заметит слежку и… трудно сказать наверняка, что он сделает в этом случае, но о его прошлом я точно ничего узнать не успею. Наблюдать надо с почтительного расстояния, и машину ни в коем случае не задействовать, она ему хорошо известна. Меня он встретить здесь не ожидает, так что есть шанс затеряться в толпе.

И тут стало ясно: Берсеньев находится в машине, в окне мелькнула рука, часы на запястье сверкнули в скудных лучах мартовского солнца. Выходит, он довольно давно сидит в машине, минут двадцать как минимум… кого-то ждет?

– А что у вас на втором этаже? – спросила я бармена, уставившись на лестницу с резными балясинами.

– Ресторан, – ответил он.

– Отлично, – кивнула я и, не тратя времени, поднялась на второй этаж. К счастью, окна и здесь выходили на сквер. Я тут же заняла свободный столик, попросила фирменное блюдо и принялась ждать. Прошло примерно полчаса, а Берсеньев все еще сидел в машине. Чуть приоткрыл окно, закурил… Мне принесли заказ, и я успела пообедать, а он продолжал кого-то ждать. Теряясь в догадках, я оглядела сквер с высоты второго этажа, и догадка пришла сама собой. На аллее я увидела женщину с коляской. Головной убор она, как и я, не жаловала, и ветер трепал ее светлые волосы. Она откидывала их назад рукой в красной перчатке. Рассмотреть ее лицо на таком расстоянии я не могла, но не сомневалась, что женщина красива, столько в ней было достоинства и уверенности в себе. Ребенка в коляске тем более не разглядишь, но дважды мелькнуло что-то розовое, из чего я заключила: в коляске девочка. «Вот она, его тайна», – думала я, но вовсе не с ликованием и уж тем более не со злорадством. Странное дело, но Берсеньева в тот момент мне было мучительно жаль. Интересно, как часто он сюда наведывается? Каково ему видеть ее с чужим ребенком и думать: сложись все иначе, и это могла быть его дочь? И сознавать всю невозможность их встречи, рассчитывая лишь на краткие минуты, когда он может издали понаблюдать за своей любимой.