Я смотрю на тебя издали

Денис со сломанными ребрами и больным сердцем далеко убежать не мог. Если хватились не сразу, у него была фора во времени, но вряд ли особо значительная. Он шел пешком, а преследователи были на машине. Сколько способен пройти человек в его состоянии? В экстремальной ситуации довольно много. Но бездорожье тоже приходится учитывать. Вокруг лес, а у него даже компаса не было, шел наудачу. По-любому, не больше пятидесяти километров. – Он распечатал карту, сверился с масштабом и провел круг возле места на дороге, указанного мной. – Здесь и надо искать. Это как раз район Шерифа. Видишь, как складненько все получается.

– Шериф покрывает убийцу семнадцати человек? – засомневалась я.

– Во-первых, он может и не знать о прошлом нашего восемнадцатого, а во-вторых, это вопрос цены. Если прикармливают его основательно, запросто мог страдать беспамятством.

– Хорошо, Шериф обеспечивает прикрытие и готов вмешаться в случае нужды, а что ты скажешь о бывшем бандите? Он там с какой стати?

– Случаи, когда братишки подаются в секту, наукой не описаны, но все когда-нибудь случается в первый раз. Однако если с психологическим портретом мы не намудрили, то лихие парни нашему восемнадцатому очень даже могут пригодиться. Паству в страхе держать или вот за Денисом бегать. В общем, поле деятельности у нас с тобой огромное.

– То есть ты готов мне помочь? – стараясь не особо демонстрировать радость по этому поводу, уточнила я.

– А я что делаю? – удивился Берсеньев. – Не хочу, чтобы количество жертв увеличилось на одну симпатичную дурочку. А это очень вероятно, если тебе позволить копаться в дерьме одной. Завтра и начнем.

– Завтра я не могу, – вздохнула я. – Агатка с теткой Дениса едет в Ремизов, а меня оставляет на хозяйстве.

– Тогда с повышением. Это, кстати, надо бы обмыть. Предлагаю итальянское, красное, сухое.

Обмыли мы мое временное повышение основательно (к итальянскому прибавилось испанское, Берсеньев предлагал почувствовать разницу, и я делала вид, что почувствовала, из большого желания его порадовать), но в конторе оно осталось незамеченным. Кристина, как всегда, скривилась, хотя я опоздала всего на десять минут, Вера с Ирой трудились себе, не обращая на меня внимания. И что за радость быть начальником, если остальным до этого дела нет? Часа через два я решила, что руководство – не моя стезя, и перестала надувать щеки. Зато Агатку ждала с нетерпением. Конечно, очень хотелось ей позвонить, но сестрица не любит, когда ее отрывают от дел, вот и пришлось терпеть.

Вернулась она уже после обеда, лицо хмурое, и я заподозрила неладное. Самолично приготовила чай и с подносом в руках направилась в ее кабинет.

– Не томи, ради Христа, – сказала жалобно.