Избранный?! И в этом?! Снова?!!! (СИ)

— Хм… А как же Ваше имя?

— «Гарри» они меня называли только в присутствии официальных структур. В больнице, в собесе, *, но даже в школе я снова становился для них всего лишь «Мальчишка».

— В какой комнате конкретно Вы жили в доме Вашей тёти, до прихода Пригласительного письма из школы Чародейства и Волшебства Хогвартс?

— В чулане под лестницей."

"В зале поднялся приглушённый ропот магов, но пока ещё в пределах нормы. Хотя, если прислушаться, можно было различить отдельные бурчания типа: маглы (?), чулан (?). А если сейчас можно было бы видеть всех магов, наблюдающих за процессом, то там ещё и слышались недоумённые вопросы в стиле: жаль мальчика, но причём тут Дамблдор?

— Простите? Я не ослышался? В чулане? В чулане, предназначенном для различного хозяйственного инвентаря и имеющем размеры метр на метр с копейкой? Проще говоря, это чуть увеличенный встроенный шкаф? Уважаемое собрание, уважаемый Суд, обратите внимание, что первое пригласительное письмо в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс… — даст Штайн вытащил из своей папки то самое злополучное письмо, которое было измято и разорвано Верноном Дурслем и беспечно выброшено в мусорное ведро, а не в камин, как последующие, и продемонстрировал его всем желающим. Это сразу же было отражено на огромных экранах, — …адресовано предельно точно: Графство Суррей, город Литлл-Уингинг, Тисовая улица, дом 4, чулан под лестницей, мистеру Гарри Д. Поттеру.

Гарри пожал плечами.

— Ну-у-у-у… Там было не так уж и плохо. Правда, с обратной стороны лестницы на второй этаж дома, которая образовывала в этом чулане потолок, постоянно сыпалась труха, опилки и пыль, и не было света… но мне вполне хватало места, если свернуться клубочком на полу.

— Клубочком на полу, — пробормотал даст Штайн, но настолько отчётливо это прозвучало в потрясении застывших слушателей. — То есть там было настолько тесно, что нормальную кровать или какую-никакую тахту, на крайний случай, поставить было некуда?

— Кровать? Тахту? Мистер даст Штайн, я спал на так называемой полевой скатке: тощий матрац, не более толстая подушка и прохудившийся в нескольких местах плед, которые можно было свернуть на световой день аккуратной стопкой, которая занимала места не больше шляпной коробки.

— Я вижу, что мистер Дамблдор, подсудимый, усиленно что-то хочет нам сказать? — ухмыльнулся даст Штайн, оборачиваясь к клетке, где Дамблдор уже пару минут как разевал рот, уподобляясь рыбе выброшенной на берег.