Избранный?! И в этом?! Снова?!!! (СИ)

А то я бы сам свихнулся, постоянно «слушая» этот несмолкающий гомон разных нелепых размышлений от учеников и профессоров. Как это не прискорбно, но только у МакГонагалл и самого Дамблдора имеются такие амулеты. Остальные же будто и не волшебники и о существовании природных легиллиментов и не слышали вовсе — раскрыты нараспашку — читай не хочу.

— Так вот как ты меня постоянно под мантией-невидимкой палил! — расхохотался Гарри. — Дамблдор не видел, по сигналкам на мантию навешанным ориентировался. Крауч, который Грюма изображал, тоже не «глазом» своим бешеным увидел, а бросил наугад, а ты… Видеть не видел, «читать» специально не «читал», но присутствие разума…

— Если тогда это можно было назвать разумом, — съязвил Северус, но Гарри не обратил на это внимания.

— Чувствовал…

— Чувствовал, да.

Через два дня каникулы «приказали долго жить», и Драко, вернувшийся в Хогвартс, передал Гарри ключ от сейфа Беллы.

— В принципе, я мог его и не привозить, — пожал плечами Драко, передавая ключ другу. — Тётя Беллатрикс уже снова Блэк, и ты, как глава её Рода, мог запросто затребовать ключ у магии, только формулировка была бы другой, а не такой, когда ты «звал» свои ключи. Но дядя Рудольфус предположил, что ты можешь этих тонкостей и не знать…

Гарри кивнул, принимая ключ. Всё же, как бы они с Гермионой не навёрстывали свои пробелы в знаниях о магическом мире, но то тут, то там вот такие «заусенцы» всплывали. И всплывут ещё не раз и не два, как подозревал Гарри. Но в отличии от того же Рона, Драко нормально относился к их с Гермионой вопросам, даже если для него эти вещи были сто раз очевидными и в пояснениях не нуждались. Как и Тео с Блэйзом. А некоторые вещи даже Невилл, воспитание которого было весьма своеобразным, узнавал вместе со своими магловоспитанными друзьями. Всё же Лонгботтомы уже давно считались истинными приверженцами Света, чтобы и позабыть с «благословляющего попустительства» старика Дамблдора, а перед этим и директора Диппета, некоторые неотъемлемые аспекты истинно магического общества и слегка омаглиться.

Та же леди Лонгботтом, как и её покойный муж, была достаточно младше Дамблдора и училась уже при его возрастающем влиянии. И пусть собственные родители и не допускали совершенного невежества, но всё же проводимая политика школы, да уже начавшееся урезание предметов, давала свои плоды и тут. Оттого и такое «скачкообразное» поведение леди при упоминании Дамблдора. То она пытается «разбудить» Попечительский Совет, привлекая внимание остальных его членов к недопустимости происходящего в школе, и в тоже время не требуя вернуть урезанные предметы обратно в программу или «вляпываясь» в ещё какие «дурнопахнущие» ситуации, как с тем же философским камнем и согласии на его сохранение в школе.