Избранный?! И в этом?! Снова?!!! (СИ)

Сундук это для отвода глаз, мол, всё по прежнему, ничего не изменилось. У Уизли Гарри собирался одеваться в обноски кузена, но вот в школе… Он сильно сомневался, что директору есть действительно дело во что одет мальчик-игрушка, поэтому не обратит внимание на изменения, да и под школьной мантией от мадам Малкин ничего заметно не будет, а вот кто-то другой обратит. Те же слизеринцы — эти ничего не упускают из своего вида. А Гарри хотелось, если не наладить дружеские отношения, то хотя бы перейти для начала в нейтралитет.

Да и носить свой рюкзак он будет всегда с собой, как аварийный чемоданчик. Чуть что — удрал, сбежал, воспользовался порт-ключом, аппарировал (правда, он пока этого не умеет, но в этом году их будут учить), а всё своё всегда с собой, а то, что останется в брошенном сундуке — не жалко. Да и обыскивался его сундук наверняка не по одному разу. Интересно, в этом году будут предприняты такие попытки? Сигналку, что ли, поставить? Теперь я это могу. Бабушка Вальпурга научила.

Мммнннмм… Смотря кто полезет. Если Рон, то он её и не заметит, как слон в посудной лавке протопает, а если сам директор? Хотя что ему в моих вещах может…

«Стоп. Вот на этом стоп. Ты прекрасно знаешь что может директор искать в твоих вещах. Одно непонятно, почему он всё-таки вернул её тебе в тот год? Зачем? Забрал, точнее украл и ладно. Младенец ничего не понял, да ещё и этот его обливиэйт. Никто ему про это не расскажет, самому узнать неоткуда, но директор её всё же вернул. Неужели только для того, чтобы три первокурсника всё же оказались лицом к двулицему Квиреллу?

Просто так дать тоже не мог, слишком толстый бы получился намёк, так что только подарить на Рождество или вернуть как вещь, принадлежащую семье. А ни подарок, ни тем более семейную реликвию назад не попросишь на основании того, что, мол, по-игрался и хватит, вертай туда, где было. А может были ещё какие причины? Чёрт ногу сломит в слипшихся от лимонки мозгах директора, что ему, зачем ему, почему…»

К шести вечера Гарри был готов. Но ни в шесть, ни в семь… восемь… девять… Никто так и не пришёл. Дурсли, заметив, что Гарри последние часа два посматривает то на дверь, то на снова, уже даже не просто фанеркой заколоченный, а капитально заложенный кирпичами после событий лета 1994 года, камин, понятливо притихли и напряжённо расселись в гостиной.

И Дамблдор пришёл. Первым делом, едва переступив порог, он обездвижил Дурслей, потом наколдовал стаканы с медовухой и заставил их биться о лбы «замороженного» семейства, предлагая выпить и расслабиться…

«И как они, по-твоему, должны это сделать, старый ты пердун? Они же обездвижены тобою же! Гад. Знает прекрасно, что после такого мне сюда лучше не появляться.