Избранный

Почти дотянулся до цели. Близко. Ииии… чуть-чуть не хватило.

После пары неудачных попыток схватить телефон или подцепить пальцами, ему, наконец, удалось стянуть старомодную трубку с гнезда. Он даже затащил аппарат на грудь, не уронив в процессе.

И поднес трубку к уху, проще простого.

Но, черт, набрать номер не вышло.

Пришлось вытащить свой характер… тьфу, катетер. Грязно, но иначе никак, прозрачная жидкость полилась из системы[32] на пол, красная кровь выступила в сгибе локтя, в том месте, куда входила трубка. Пофиг. Уберется позднее… когда сможет стоять, не испытывая при этом тошноту.

Куин мгновение смотрел на двенадцать кнопок, выстроенных маленьким ровным квадратом, и не мог вспомнить номер. Но отчаяние заставило мозги заработать вопреки его состоянию, и он сумел набрать нужный порядок цифр.

Гудок. Второй. Третий…

— Алло? — раздался в трубке женский голос.

***

Когда Блэй открыл дверь и вышел на крыльцо нового дома его родителей, солнечный свет покинул небо примерно на девяносто семь процентов. Холодный, реально холодный воздух был настолько сухим, казалось, что его ноздри обдали струей с песком.

Блин, он ненавидел декабрь. Не из-за сильных морозов, а потому, что пройдет еще четыре месяца, прежде чем наступит потепление и отпадет необходимость кутаться в парку каждый раз, как выходишь на улицу.

Зажав сигарету между губами, он щелкнул золотой зажигалкой от «Ван Клиф&Арпелс»[33], той, что подарил ему Сэкстон, когда они встречались, и руками прикрыл радостное оранжевое пламя от ветра. Первая затяжка вышла…

Омерзительной.

Кашель испортил то, что должно было стать блаженным воссоединением старых друзей — его легких и никотина. Но Блэй быстро оправился, и через три затяжки он, наконец, почувствовал себя на коне. От знакомого покалывания в голове он ощутил непривычную легкость, дым спустился по горлу, поглаживая пищевод подобно массажистке, каждый выдох служил своего рода мануальной терапией для его позвоночника.

Он где-то слышал, что никотин возбуждал рецепторы? Легкое гудение в лобной доле опровергало это заявление. Однако эта пагубная привычка по-странному успокаивала его: обещание облегчения зародилось в ту секунду, когда он нашел старую, неоткрытую пачку красных «Данхилл» в прикроватной тумбочке, в его комнате на втором этаже, и достигла своей к кульминации в этом миге слабого подобия покоя, которое он испытал впервые с тех пор, как появился здесь двенадцать часов назад, якобы для того, чтобы справиться о лодыжке своей мамэн.

Блэй стряхнул пепел в хрустальную пепельницу, которую аккуратно устроил на перилах, а потом опять сжал сигарету губами, снова затянулся, потом выдохнул.

Фокусируя взгляд на заснеженном луге позади дома, он пожалел свою маму.