Избранный

"

"Пытаясь хоть как-то успокоить свой разум, он уставился на теплый желтый свет, лившийся из единственного окна ветхого дома. Подрагивающий свет играл на зарослях малины, опоясывавших дом, колючие кусты словно казались живыми… и он попытался проигнорировать зловещие движения. Нет. Вместо этого он смотрел на свет и пытался представить, как сидит в доме перед камином, согревая руки и ноги, и постепенно слабые мускулы, сжавшиеся на холоде, расслаблялись.

В своих тщетных мечтаниях он представлял, как няня улыбается ему и раскрывает руки, побуждая войти под защиту ее объятий. Он представлял, как она гладит его волосы, не обращая внимания на грязь в них, как кормит его неиспорченной едой, не объедками. Потом бы он искупался, отмыл кожу и снял ошейник с шеи. Мази успокоили бы болезненную плоть, а потом няня скажет ему, что ее не волнуют недостатки мальчика.

Она простит ему его существование, прошепчет, что его мамэн на самом деле любит его и скоро придет за ним.

А потом он забудется сном, его страданиям придет конец…

Очередное завывание прервало его грезы, и он встряхнулся, снова внимательно изучив кусты и тощие деревья.

Так всегда было, он метался между необходимостью быть начеку, выискивая в окружающей среде признаки нападения… и попыткой найти приют в своих мыслях, сбежать оттуда, где он не мог спасти себя.

Накрыв голову рукой, он снова зажмурился.

Была и другая фантазия, которой он развлекал себя, пусть и не так часто. Он воображал, что его отец, о котором отказывалась говорить его няня, но который по представлениям Кора был свирепым воином, защищавшим расу, пришел к нему на боевом скакуне и спас, забрав с собой. Он представлял, как великий воин подзовет его к себе, усадит в седло перед собой и с гордостью назовет «сыном». Они пустят коня галопом, и грива будет бить в лицо Кору, пока они несутся навстречу славе и приключениям.

По правде, это было также маловероятно, как и его пребывание в самом доме…

Издалека послышался стук копыт, и на мгновение его сердце воспарило. Мог ли он своими мыслями призвать мамэн? Своего отца? Неужели невозможное стало возможным…

Нет, это не всадник верхом на коне. Это была роскошная карета, достойная короля, с позолоченным корпусом и подходящей двойкой белых лошадей. Сзади расположились два лакея, спереди — кучер в форме.

Привезли члена Глимеры, аристократа."

"И да, когда лакей соскочил на землю и помог женщине в платье и мехах выйти из кареты, Кор понял, что не встречал в своей жизни никого прекрасней и хотя бы вполовину настолько же благоухающего.

Сдвинувшись, чтобы выглянуть из-за хибары, он поморщился, когда грубая кожа снова впилась в ключицу.

Величественная женщина даже не постучала, лакей распахнул перед ней скрипящую дверь.