Избранный

Прежде чем открыть ее, он убедился, что рубашка застегнута, а шерстяное пальто, ну, тоже сидело с иголочки. Также проверил, чтобы нигде не было пятен от «Деситина»[131].

А потом…

Сквозь окно в верхней части двери он увидел Блэя, стоявшего на холоде в одном свитере, парень смотрел на занесенный снегом ландшафт и замерзший пруд. Он затянулся сигаретой, и оранжевый уголёк вспыхнул, а потом над рыжей головой поднялось облако дыма."

"Он выглядел величественно в своей замкнутости, спина была расправлена, прищуренный взгляд устремился вдаль, ноги прочно стояли на пустом крыльце.

Что-то подсказало Куину постучать перед тем, как выйти на крыльцо.

Он постучал. Но Блэй не обернулся. Просто еле заметно пожал плечами. Нищим выбирать не приходится, подумал Куин, открывая дверь и выходя в зимнюю ночь.

И, видит Бог, он был готов умолять.

***

— Еще тост?

Лейла покачала головой на вопрос Кора, сидевшего за столом напротив нее. Она вытерла губы салфеткой и откинулась на спинку стула.

— Знаешь, думаю, я наелась, спасибо.

Понимай как «я съела два тоста, два яйца и выпила чашку «Эрл Грея». Давай закончим с едой и спустимся в подвал, чтобы заняться, наконец, любовью?».

— Я приготовлю еще один. Налить еще чая?

Когда он поднялся из-за стола, по его плечам и неодобрительному выражению на лице она поняла, что Кор каким-то образом узнал, что она лгала о своей сытости… и он не позволит отвлечь себя от цели — основательно накормить ее.

— Да, спасибо.

В ее голосе скорее слышалось «пошел этот чай к черту», чем «спасибо за твое эрлгрейство по отношению ко мне». Но в ней говорило сексуальное неудовлетворение.

— Как насчет того, чтобы взять все и спуститься вниз? — предложила она, надеясь тем самым оказаться ближе к кровати, которую они приведут в основательный беспорядок. — Знаешь, я пойду туда прямо сейчас.

Подойдя к двери, ведущей в подвал, она помедлила и оглянулась через плечо. Темно-серая кухня была небольшой, а габариты Кора съедали и без того тесное пространство, словно немецкая овчарка вломилась в кукольный домик. И была некая дисгармония в том, как воин склонился над тостером и внимательно следил за процессом поджарки.

Не пережарить, но чтобы с корочкой.

А потом пришел черед масла. Кор со всей серьезностью и сосредоточенностью кардиохирурга приступил к намазыванию хлеба сладким маслом.

Лейла всегда хотела, чтобы любимый мужчина относился к ней именно так… и речь не о Первой или Последней Трапезе, не важно, какое время суток за окном, какое время года. Кор своим вниманием и участием показывал, насколько она важна для него. Что он заботился о ней.

Что он видел только ее.

Всю жизнь она была одной из многих для божества, и это ценный дар — быть единственной для кого-то смертного.