Избранный

— Помочь с купанием малышей? — спросила она.

Словно он сам не справится.

— Спасибо, но нет.

Избранная помедлила, все еще стоя возле кроваток.

— Слушай, я понимаю, что тебе очень трудно сейчас.

Ничего ты не понимаешь, подумал он.

— Но Лейла с удовольствием провела с ними время, и ты видишь, что у малышей все хорошо, — продолжила Кормия.

Ну да, его дети всё ещё дышат. Это правда.

— Я, думаю, тебе стоит…

Куин вскинул руку.

— Большое спасибо за помощь и заботу. Честно, ты супер. Не знаю, как выразить свою признательность.

Он нежно, но уверенно подхватил её под локоть и повёл к двери.

— Правда, просто класс.

Только Избранная вышла за порог в коридор со статуями, как Куин закрыл за ней дверь и запер на замок… а потом переключил всё внимание на ванночки: убедившись, что вода была правильной температуры, сначала искупав Рэмпа, потому что с сыном было проще во всех отношениях, а потом быстро сполоснул Лирик.

Вернув розовых и благоухающих детей в колыбельки, Куин подумал, что… черт, ему придется одевать их для поездки.

Он зашел в гардеробную, где стояли два комода. Выдвинув ящики, он поразился разнообразию детской одежды — ползунки и крошечные футболки, «штанишки» и «рубашки». Мгновение он пытался прикинуть, сколько времени ушло на то, чтобы выстирать и перегладить все это, тщательно разложить, розовое к розовому, и отдельно все голубое и темно-зеленое.

Лейла любила одевать Лирик в красивые одежки.

Поэтому он одел дочку в крошечные синие джинсы и красную футболку ее брата. Рэмпа он затолкал в самый маленький костюм с галстуком, какой только можно придумать.

Куин посмотрел на часы, подумывая самому принять душ… но время поджимало. Он планировал приехать к родителям Блэя до того, как накроют Первую Трапезу. Но такими темпами? Повезет, если он доставит туда малышей к ее окончанию. И это было до того, как пришлось засовывать детей в крошечные ботиночки и пальтишки… и, чтоб его два раза спереди и сзади, он едва не помер, устраивая их в гребаных переносках.

Когда он, наконец, все обстряпал — надел чистые подгузники, всю одежду, парку, перчатки и шапочки — и пристегнул мелких так, словно они в любой момент могли, приплясывая, выскочить из мягких кресел, Куин посмотрел на кровать с мыслью, что ему не мешало бы придавить подушку.

И, да ладно, его дело — сражаться с лессерами, которые так и норовили прикончить его."

"То есть речь даже не о канцелярской работе, он сравнивал приложенные усилия с тем, как выкладывался в бою.

— Так, — сказал Куин, когда две мордашки уставились на него. — Вы готовы? Тогда сделаем это…

И в это мгновенье ему в нос ударил запах — смесь бомбы-вонючки, мертвой ящерицы и какого-то сгнившего фрукта.

Милостивый Боже.