Избранный

Ему было все равно, что сочетание продуктов не способствовало аппетиту: он запивал апельсиновым соком мятное мороженое с шоколадной крошкой, съел чили из банки без предварительного разогрева, буханку хлеба с пачкой масла — целиком, всю мясную и сырную нарезку, и обе пиццы из морозилки.

Которые все же пришлось засунуть в духовку, потому что замороженные было невозможно откусить.

Ему нужно было пополнить продовольственный запас, хотя он не представлял, как это сделает. Он никогда не обращался с деньгами его отряда, поэтому не имел доступа к банковским счетам или финансовым источникам. И он давно бросил воровство.

Их ресурсами всегда занимался Тро. Из всей Шайки у бывшего аристократа была самая подходящая физиономия для контактов с людьми…

Кор мгновенно почувствовал присутствие Лейлы, когда она появилась в открытом проеме в ванную, и когда он повернулся, чтобы взглянуть на нее, то чуть не рухнул на колени. Она была изумительно обнаженной, ее высокая грудь с розовыми сосками, прекрасные бедра, длинные ноги и идеальное лоно… все было открыто для него, лишь для его взгляда.

Член затвердел за одно мгновение.

Но он прикрылся от ее глаз. Несмотря на то, что они занимались любовью в течение дня, он прижал напряжённый член к животу, накрыв обеими руками.

Избранная бесшумно пересекла мраморный пол и открыла стеклянную дверь, присоединяясь к нему.

Ее взгляд опустился к его ладоням.

— Почему ты не показываешь мне себя?

Воистину, в течение ночи он не снимал одежду, лишь спуская штаны, чтобы войти в нее, натягивая их на бедра, когда он прижимал ее к себе после секса.

— Кор? — прошептала Лейла, пар клубился вокруг нее, а на коже поблескивали капельки влаги. — Почему ты не хочешь, чтобы я видела тебя?

Он покачал головой, предпочитая промолчать. Было сложно выразить словами, насколько это тяжело для него — чувствовать ее взгляд на своей плоти. Казалось, Лейлу никогда не волновало его уродство, она не обращала на дефект внимания и не считала Кора недостойным из-за этого… тем не менее, одежда была маской, которую он предпочитал носить в присутствии Лейлы. Когда он пытался отвратить ее от себя, все было иначе, ведь тогда он хотел оттолкнуть ее своим уродством, надеясь, что она отвернется и прекратит мучить их обоих. Но сейчас…

Всю жизнь его отвергали. И все это не имело бы значения, если бы она отступилась от него…"

"Лейла опустилась на колени с грацией лунного света, льющегося с небес на землю. Первым инстинктом стало желание помочь ей встать, ему претила сама мысль, что она стояла на жесткой плитке. И он собрался нагнуться, чтобы поднять ее, когда Лейла остановила его.

Подавшись к его ладоням.

Она вытянула язычок…

… и медленно облизала средний палец на его правой руке.