Избранный

Это был последний раз, когда он всерьез воспринял слова глимеровской болтушки, которая регулярно прикладывалась к бутылке. Если бы не пьяный совет той женщины обратиться к так называемому экстрасенсу, сейчас он был бы далеко от этих наркоманов, попивал херес на другом конце города.

— Джентльмены, вынужден повторить: я вам не товарищ. Идите своей дорогой.

Ему сунули в лицо складной ножик, так близко, что едва не укоротили нос.

— Живо гони сюда бабки и…

Ох, эти люди.

Тро выпустил клыки, вскинул руки… и зарычал так, будто намеревался вырвать глотки у всех троих разом.

Он с наслаждением наблюдал за побегом: три придурка взглянули в глаза неминуемой гибели и решили, что их сомнительные социальные навыки срочно требуются в другом месте. На самом деле, нельзя организовать более слаженного отступления, только если заранее обговорить тактику.

Прочь, прочь, за угол, откуда они и вышли.

Повернувшись к двери, Тро нахмурился.

Панель была приоткрыта на дюйм, словно кто-то подошел к ней и изнутри отпер замок.

Толкнув тяжелую дверь, Тро не удивился, обнаружив черную лампу над головой и лестницу впереди, выкрашенную в фиолетовый цвет.

— Есть кто-нибудь? — позвал он.

Послышались шаги, кто-то поднимался вверх по лестнице.

— Есть кто-нибудь? — повторил он. Потом пробормотал: — Никак не обойтись без показной таинственности?

Заходя внутрь, он, топая, стряхивал снег с лоферов на черный коврик. Потом двинулся за кем бы то ни было вверх по узким ступенькам, перешагивая через одну.

— Иииии, опять фиолетовый, — сказал он себе под нос, ступая на площадку второго этажа и подходя к единственной двери.

По крайней мере, он знал, что пришел по адресу. На панелях виднелось очертание ладони, черные пальцы и линии нанесены рукой дилетанта, не могло быть и речи об использовании трафарета или работе художника.

Милостивые Боги, это смешно. Откуда пьяной женщине знать, как связаться с Омегой? Тем более через человеческий портал.

Но, несмотря на все сомнения, Тро знал, что доведет это мероприятие до возможного конца. Его проблема была в том, что он искал силу и не находил ничего достойного. Он отказывался верить, что Глимера на самом деле была бесполезна, как это казалось на первый взгляд. В конце концов, если они не смогут предоставить ему фундамент, опираясь на который он сможет занять место Рофа, где еще он найдет необходимые средства и войска?

На людей надеяться не стоит. И он продолжал верить, что это к лучшему, что эта экспансионистская раса не ведала о существовании вампиров. По собственной дури они подвергли риску все, даже собственную планету, без которой не могли существовать. Нет, этот улей ворошить не стоило.

С чем, в таком случае, он остается? Относительно Братства все и так понятно.