Избранный

Когда она оттолкнулась от его груди и попыталась приподнять голову, все застыло. Их взгляды встретились, они задержали дыхание… а потом его рука скользнула по ее талии, ладонь легла на затылок… и он притянул Тэрэзу к своему рту.

Мягкие. Губы мужчины были такими мягкими… они дрожали, словно он не понимал, что делает или был под действием колоссальных эмоций. Но его тело слабым не назовешь. Под ней распласталось большое, жесткое тело, и Тэрэза чувствовала силу, которую оно излучало.

Тэрэза разорвала контакт лишь в тот момент, когда его язык лизнул ее губы, желая проникнуть внутрь.

Но она не отстранилась. Не отскочила.

Боже… у него были изумительные глаза, и уже не черные. Они сияли невероятным оливково-зеленым цветом, и свет был настолько ярким, что она заморгала.

— Прости, — прошептал он. — Я должен был сделать это. — Мужчина нахмурился и покачал головой. — То есть я не должен был делать этого.

Тэрэза изучала его лицо, потерявшись в ощущениях в своем животе, ее тело очень остро воспринимало происходящее, но вместе с тем она ощущала легкую слабость.

— У тебя есть муж? — спросил Трэз хрипло.

— Нет. — Она не сводила глаз с его губ. — Никого нет.

Он закрыл глаза, и она удивилась облегчению, отразившемся на его лице.

— Слава Богу.

Тэрэза улыбнулась.

— Значит, ты благородный мужчина. — Но потом нахмурилась. — У тебя есть кто-нибудь?

— Нет, никого…

Сигнальный гудок заставил их вскинуть головы. К ним подъехал «Мерседес», и из автомобиля вышел водитель.

— Вы в порядке? — спросил он обеспокоенно.

— Все отлично, — сказал ее мужчина. — Простите.

Эммм, так, он вовсе не «ее».

— Да, мы в порядке, — повторила она. Пытаясь опровергнуть свою очевидную ложь, Тэрэза схватила его за руку и помогла подняться. — Мы в норме. Спасибо.

Она настояла на том, чтобы подвести Трэза к пассажирскому сиденью и помогла забраться в машину. Потом обошла автомобиль, села за руль и выжала сцепление, выезжая с парковки направо — потому что лучше так, чем наперерез через четыре полосы."

"— Мне, правда, пора, — сказал он, уставившись в лобовое стекло.

— К доктору, я помню. Так, куда мы едем? Я могу развернуться.

— Слушай, со мной все будет в порядке. Я всегда в порядке. Можешь припарковаться на обочине?

Она посмотрела на него, и, милостивый Боже, мужчина был так напряжен, руки сжаты на бедрах, челюсть окаменела. Он был инициатором поцелуя, но, очевидно, успел пожалеть об этом.

— Пожалуйста, припаркуйся, — пробормотал он.

— Ну ладно. Но… здесь негде.

Ресторан располагался в самом начале череды из двадцати-тридцати стоковых магазинов, но ее выбор правого поворота увел их в противоположном направлении, следовательно, они двигались по участку без обочины и с множеством деревьев по краям дороги.