Избранный?! И в этом?! Снова?!!! (СИ)

Ещё до того, как он спустился на кухню, он вытащил из сундука латунную ступку, входящую в комплект для зельеварения, и в мелкую крошку раздавил бездушный и уже бесполезный осколок зеркального стекла. Как будто пытаясь этим самым раздавить свою глупость, безалаберность, тупость и идиотизм.

Ссыпал образовавшийся абразивный материал в первый попавшийся мешочек для ингредиентов, что был уже давно пуст, а сам мешочек повесил за затягивающий горловину шнурок на шею. Сам того не ведая, парень сделал себе очень мощный амулет от затуманивающих разум чар и зелий, а так же замечательный отражатель от заклинания «Обливиэйт». А так же положительно влияющий на концентрацию памяти, и, собственно, на способность запоминать. Ведь пока он давил зеркало, он мысленно повторял:

— Помнить. Всегда помнить! А я забыл. Как я мог забыть?! Теперь нужно всегда и всё помнить! Помнить! Помнить! Помнить!

А чары, что были когда-то наложены на зеркало, пыль той травки, что когда-то была в мешочке, и неосознанно выплеснутая сила мага с огромным желанием теперь всё и всегда помнить, подстёгнутая горем, тоской и отчаянием, довершили превращение.

После он собрал измазанную в крови постель и поплёлся в подвал, где в этом доме была оборудована этакая прачечная, по пути встретив тётю.

— Бельё сначала замочи в холодной воде, — выдала она. — А то не отстирается. Часа через три можно будет заправить в машинку. И руку перебинтуй заново. А пока оно отмокает, заправь то, что там накопилось. И подстриги газон.

И ушла.

Ну, вот. Всё стало возвращаться в свою колею. Его снова начали потихоньку нагружать работой. Но это и к лучшему. Не будет времени думать о своей страшной ошибке.

Выполнив всё указанное, Гарри снова скрылся в своей комнате. Сосредоточенно проверив все тумбочки своего стола, он-таки откопал в них старенькую замурзанную тетрадку, кажется, это Дадлин черновик по математике ещё из начальной школы, но там оказалось больше половины чистых страниц, и обломок карандаша.

И сел писать «Сказку».

Через четыре дня и пятнадцать тетрадок — история была написана. Пока Гарри не анализировал то, что писал — он просто писал, войдя в какое-то пограничное состояние.

За это время он выяснил для себя несколько не то чтобы существенных моментов, но на что раньше не обращал внимания.

Например, то, что шариковые ручки, стибренные по-тихому у кузена, как и тетрадки чуть позже, на пергаменте не пишут. Это выяснилось, когда первая тетрадка закончилась, и пришлось доставать пергаменты — облом. Писать перьями и чернилами, к которым он так и не привык за пять лет, оказалось нудно, сложно и это мешало. Так притытрились тетрадки.