Клуб избранных

Во второй половине августа Кох вновь навестил декана и передал ему в знак благодарности пухлый конверт с красными десятками и симпатичными сиреневыми двадцатипятирублёвками, после чего был зачислен на четвёртый курс родного института.

Деньги Кох раздобыл в том же ларце. На самом донышке в старой жестяной коробке из-под монпансье он обнаружил колье из тусклого светло-серого металла с прозрачными камешками и такие же серёжки. Не мудрствуя лукаво, Кох отнёс находку ювелиру, адрес которого ему нашептали в зоне. Раньше Кох камнями и «рыжьём» не занимался, но адрес на всякий случай запомнил. Ювелир долго рассматривал драгоценности в лупу, после чего, откинувшись на спинку стула, восхищённо произнёс:

– Вещь редкая! Поразительная работа, но больше десяти тысяч дать не могу!

Генрих смекнул, что «редкая вещь» стоит гораздо больше, поэтому подавил в себе желание немедленно согласиться и получить по советским меркам целое состояние.

– Хотите получить хорошие комиссионные? – напрямую спросил он ювелира. – Если согласны на десять процентов, то в течение недели найдите мне покупателя, который бы дал настоящую цену.

Через неделю ювелир выложил перед Кохом двадцать две с половиной тысячи рублей.

– Свой процент я уже снял! – пояснил ювелир опешившему от такой суммы Генриху. Колье оказалось платиновым, а невзрачные камешки – бриллиантами чистой воды.

В отреставрированном особняке Кох поселил домработницу Марфу, которая к тому времени почти оглохла, но продолжала заботиться о нём, как о родном сыне. Кроме Марфы, в доме поселились два охранника, повар и горничная. Сам Кох бывал в особняке наездами. В основном жил в загородном доме, часто ночевал на работе, в комнате отдыха, которая по размерам и убранству ничуть не уступала апартаментам арабских шейхов. На Староневский он приезжал, когда хотелось тишины и покоя. В эти дни Марфуша отстраняла повара от дел, лично кормила его нехитрой домашней стряпнёй и ему казалось, что он снова вернулся в детство.

На этот раз Кох с порога потребовал принести ему ларец. Марфе тяжело было таскать набитый бумагами и тайнами сундучок, поэтому она взяла с собой охранника Василия. Порывшись у себя в кладовой, где она хранила всякие ненужные вещи, включая детские костюмчики «своего Гены», Марфа извлекла на свет божий ларец и передала его Василию.

Кох, как-то сказал Марфе:

– Отдала бы ты весь этот хлам куда-нибудь, хоть в детский дом!

– Скажешь тоже, в детский дом! Это память моя, и я её никому не отдам! Ну, а если хочешь сиротам гостинчик послать, то купи новые костюмчики. Ты ведь, Гена, человек не бедный, господь зачтёт тебе доброе дело! – пробурчала Марфуша и спрятала ключ от кладовой к себе в карман.