Клуб избранных

Ладно, я доложу о нашем разговоре начальству, а оно пусть принимает решение. Тебе же предстоит прохождение курса для новичков – этакий «курс молодого бойца». Резидента из тебя никто делать не собирается, но необходимый объём знаний для работы на уровне исполнителя получишь.

– Исполнителя чего?

– Что прикажут, то и исполнишь.

– А если прикажут на «мокрое» идти?

– Вот что, Алексей! Никто тебя на роль киллера не планирует, но ситуация может сложиться так, что ты останешься жить, если первый нажмёшь на курок.

– Понятно! Ну, так, где надо расписаться?

– В смысле?

– В смысле контракта или заявления о добровольном сотрудничестве."

"– Контора пишет! Нет никакого контракта, как нет удостоверений, специальных званий, орденов и почётных грамот. Нет ни офисов, ни казарм, ни сослуживцев, ни парадной формы, ни торжественных построений по праздничным дням, ни номера полевой почты. О юридическом адресе я тоже не говорю.

– А что тогда есть?

– Ничего нет. Даже этот «объект» формально не существует. По имени меня больше не зови: с сегодняшнего дня я для тебя Линза, твой начальник.

– А как же я?

– Тебя тоже нет. Запомни, Алексей Фёдорович Цыганков умер. С этого момента ты должен забыть своё настоящее имя! Отныне у тебя нет ни имени, ни фамилии, ни места жительства: ты будешь жить, учиться, выполнять различные задания только под псевдонимом Бодрый.

– Спасибо, что не Борзый!

– Не за что, курсант! – улыбнулась Линза и скрылась за дверью.

– Такие вот дела! – задумчиво пробормотал Бодрый. – Оказывается, для того чтобы родится заново, сначала надо умереть!

Глава 17

В один из тёплых апрельских деньков в самом центре Волжанска выросла большая некрасивая очередь. К очередям за последний год жители Волжанска привыкли. Новый политический курс руководителя огромного государства привнёс в народные массы не только невиданные ранее вольности, но и повальный дефицит продуктов и товаров народного потребления. Народ Волжанска, так же как и народы и народности других городов и ещё не отделившихся республик, привык потреблять ежедневно и досыта, чем несказанно огорчал руководителей государства рабочих и крестьян. Когда всенародно избранный лидер смело шёл в народ, и бодро, но туманно и непонятно отвечал на вопросы голодных и плохо одетых соотечественников, на широких раскормленных лицах его свиты было крупным шрифтом написано явное недовольство несознательным поведением народных масс.

– Ну что вы всё жрёте и жрёте! – как бы говорили эти лица. – Мы уже для вас и талоны ввели и пайку урезали, а вы всё жрёте и жрёте! Скромнее надо быть, товарищи! Скромнее! Нам ещё целую свору братских партий кормить надо, которые отсутствием аппетита тоже не страдают.