Клуб избранных

Но кто этот таинственный кукловод?

– Березуцкий! – воскликнул Кох, осенённый догадкой, и хлопнул себя по коленке. – Ну, конечно, Березуцкий, больше некому! Узнаю его почерк. Ах, старый лис, опять готовит какую-то грандиозную аферу! Не человек, а генератор паскудных идей! – восхищённо воскликнул Кох, у которого в голове сложилась цельная картина происходящего. Теперь он смотрел на мир глазами Березуцкого и понимал его замысел.

Березуцкий не оставил мысль о политическом переустройстве России. Однажды он был близок к осуществлению своей мечты, но происки конкурентов и завистников рассорили его с Харьковским. После чего Борис Исаакович сначала лишился всех занимаемых постов, а потом и самой России. Вынужденная эмиграция в Лондон больно ударила по его самолюбию, а таких обид Борис Исаакович не прощал. Он вообще не умел прощать.

Как-то в детстве его обидел мальчишка из соседнего двора: выгреб из карманов школьной курточки все деньги, которые родители дали на обед, а потом, для куража, дал щуплому Боре в ухо.

Прошло три десятка лет, и Борис Исаакович встретил обидчика, который по иронии судьбы превратился в крупного бизнесмена. Борис Исаакович, к величайшему удивлению последнего, встретил его, как лучшего друга, хотя дружбы между ними никогда не водилось. После дружеских объятий и похлопываний по плечам, Березуцкий с ходу предложил новообретённому земляку крупный совместный проект на очень выгодных условиях. Земляк подумал-подумал, и согласился, так как не имел, как его новый напарник, выходов на международные рынки. Через полгода, когда дела пошли на лад и ожидались баснословные прибыли, Борис Исаакович неожиданно предложил компаньону выкупить у него долю.

– Понимаешь, я тут заводик автомобильный на Волге прикупил, так что средства на модернизацию нужны, как воздух, а два таких крупных проекта я не вытяну! – пояснял он компаньону.

Компаньон подумал и вложил в «перспективный» проект почти всё своё состояние, предварительно выкупив у Бориса Исааковича его долю. Однако после этого его стали преследовать неудачи, и вскоре он благополучно обанкротился. В Москве откровенно поговаривали, что банкротство не обошлось без «дружеского участия» Березуцкого.

Однажды, на одной из пресс-конференций, молодая пронырливая журналистка спросила Бориса Исааковича о «прогоревшем» компаньоне в лоб. Березуцкий, ничуть не смутившись, ответил:

– Когда-то давно он наступил мне в трамвае на ногу!

– Я могу Вас процитировать? – не унималась начинающая «акула пера».

– Можете, – спокойно ответил Борис Исаакович и показал ей свою сутулую спину.

– То, что Боря страстно желает написать нынешнему Президенту в суп, мне понятно, но при чём здесь самодержавие? – рассуждал Кох.