Избранные произведения. Том 6. Проклятые

Широким жестом он показал на островок, прямые пальмы, спокойные воды лагуны.

— Раньше у меня не было ничего, за что бы я желал бороться. Да я и не любил это дело. Но нам все объяснили, парень. Эти ам… ам… амплитуды долбанные, мать их… Они хотят забрать у нас все, что делает нас людьми! Все, что мы любим и чему радуемся.

— У нас нет выбора, собственно. Либо мы станем воевать, либо принесем в жертву все человечество. Амплитур придет и отберет все. Это настоящая чума. Только от этой напасти никуда не сбежишь. Надо сопротивляться.

— Но вы не правы! У нас есть выбор! — с отчаянием в голосе воскликнул Уилл. — Мы имеем возможность не вмешиваться! Мы можем…

Растафариец обменялся грустным взглядом со своим приятелем черным рыбаком.

— Он не знает. Он ничего не понимает, потому что не побывал ТАМ.

— Да, — согласился Маттиас. — Но он поймет постепенно. — Он огляделся кругом и глубоко вдохнул свежий ночной воздух. — Мне сильно не хватало… этого запаха. — Он потянул носом ветерок, дующий с моря. — Морс! Море… — Он вернулся взглядом к композитору. — И не только морс. Я скучал по всему этому. По планете, по Земле. Это наш дом. За этот год я много где побывал, много чего повидал, но нигде не было земных запахов, земных ароматов. — Он глянул на жену, на растафирийца и улыбнулся. — Пойдем, подруга, прогуляемся.

Обнявшись, они пошли к пляжу.

Уилл качал им вслед головой.

— Что они с вами сделали?! — повторял он измученным голосом. — Мозги, что ли, промывали?

— Нет, парень, — ответил растафариец. — Просто они показали нам правду. Правда — великая вещь. Когда ты видишь ее каждый Божий день в течение многих месяцев, отмахнуться не так-то просто, понимаешь? Они рассказали нам правду обо всем. И о самих себе тоже. Маттиас нашел через это свою правду. Я нашел свою. Рано или поздно ты найдешь свою.

Он глянул на материк, отделенный от островка толщей искрящейся под луной воды.

— У меня там сестры. В Манки Тауне, на побережье. Я найду их и разделю правду между нами поровну. Массудский начальник говорит, что время для этого еще не пришло, но я подожду.

Он стал уходить в сторону пляжа. Уилл хотел было уже догнать его, но вдруг на его плечо легла крепкая рука, а негромкий, но уверенный голос остановил его:

— Оставьте его, пусть идет.

Композитор обернулся. Перед ним стоял профессор-эмигрант. Но он был не один. Рядом с ним была та самая пожилая женщина, которую Уилл включил в группу землян последней. Коричнево-желтые комбинезоны на обоих сидели удивительно хорошо. На голове профессора чудом удерживалась нелепая, вся помятая панамка. Уилл увидел это и не сдержал улыбки.

— Старый друг! — воскликнул, улыбаясь педагог. — Пойдемте найдем местечко, где можно было бы присесть. Нам надо о многом поговорить с вами.