Избранные произведения. I том [компиляция]

— Значит, поэтому, — закончила с притворным спокойствием Литта. — Поэтому ты вернулась, хотя понимала, что наказание будет суровым, куда суровей того, что ты понесла на самом деле. Это он велел тебе вернуться. Если бы не он — ты бы не возвратилась.

Мозаика не ответила. Йеннефер тоже молчала, накручивая на палец черный локон. Внезапно подняла голову, взглянула в глаза девушке. И улыбнулась.

— Он приказал тебе ко мне вернуться, — сказала Литта Нейд. — Приказал вернуться, хотя представлял, что тебе может грозить. Этого я от него, признаюсь, не ожидала.

Фонтан журчал, пахло мокрым камнем. Пахли цветы, пах плющ.

— Этим он меня застал врасплох, — повторила Литта. — Этого я от него не ожидала.

— Потому что ты его не знаешь, Коралл, — спокойно ответила Йеннефер. — Совершенно не знаешь.

Глава 20

What you are I cannot say;Only this I know full wel —When I touched your face todayDrifts of blossom flushed and fell.Siegfied Sassoon[211]Мальчишка с конюшни получил полкроны еще вчера, лошади ждали, оседланные. Лютик зевал, почесывая в затылке.

— Боги, Геральт… Нам и вправду нужно выбираться в такую рань? Ведь еще темно…

— Уже не темно. В самый раз. Солнце встанет самое большее через час.

— Только через час. — Лютик взгромоздился в седло мерина. — Я бы этот час лучше поспал…

Геральт взлетел в седло, подумав, бросил конюшонку еще полкроны.

— Нынче август, — сказал. — От восхода до заката каких-то четырнадцать часов. Я бы хотел за это время уехать как можно дальше.

Лютик зевнул. И словно только сейчас увидал расседланную кобылку в яблоках, стоявшую в стойле. Кобылка махнула головой, словно желала о себе напомнить.

— Погоди, — задумался поэт. — А она? Мозаика?

— Она с нами дальше не едет. Мы расстаемся.

— Как так? Я не понимаю… Будь добр, поясни, пожалуйста…

— Не буду добр. Не сейчас. По дороге, Лютик.

— Ты точно знаешь, что делаешь? Осознаешь в полной мере?

— Нет. Совершенно не осознаю. И ни слова больше, я не желаю об этом нынче говорить. Едем.

Лютик вздохнул. Тронул мерина. Оглянулся и вздохнул снова. Был поэтом, потому имел право вздыхать сколько пожелает.

Трактир «Тайна и Шепот» весьма недурно смотрелся на фоне зари, в туманном свете раннего утра. На ум приходил тонущий в мальвах, окруженный вьюнком и плющом двор феи, лесной храм тайной любви. Поэт задумался.

Вздохнул, зевнул, откашлялся, сплюнул, завернулся в плащ, тронул шпорами коня. Из-за этих нескольких мгновений задумчивости он поотстал. Геральт был едва виден в тумане.

Ведьмак ехал быстро. И не оглядывался.

* * *— Пожалуйста, вот вино, — корчмарь поставил на стол фаянсовый кувшин. — Яблочное из Ривии, как вы и хотели. А жена просила узнать, как господа находят свининку.

— Находим ее в каше, — ответил Лютик. — Время от времени. Не так часто, как нам хотелось бы.