Избранные Луной (СИ)

Аромат, напоминающий самую желанную отраву, проникает в тело, тотчас захватывает волю, но я не смею, не решаюсь повернуться и посмотреть на входную дверь.

Скорее всего, жар достиг своего апогея и сейчас щедро награждает меня обманчивыми видениями.

Мне надо перестать столь алчно глотать воздух и постараться снова заснуть.

Но матрас подо мной неожиданно пружинит, и в следующую секунду я ощущаю, как чужое горячее тело проникает под оделяло, а затем бесстыдно прижимается ко мне сзади.

По телу ударяет заряд тока и томительным спазмом отдаётся между ног — либо я брежу, либо ощущаю его возбуждение, которое внушительно упирается в бедра.

Сердце бьется в груди так громко, что не приходится сомневаться — альфа тоже его слышит.

Мужская рука ложится на мой живот, прожигая кожу сквозь ткань пижамы.

Альфа шумно втягивает воздух, щекочет шею тёплым дыханием.

Внезапно я резко успокаиваюсь. Тело расслабленно обмякает рядом с Оуэном. Болезненный жар отпускает. Но вместе с тем меня начинает окутывать прочная ширма неуправляемого желания. Понимаю, что если позволю себе отпустить контроль, чьи крохи и так скоростными кометами уносятся от меня вместе новой волной его запаха, то начну распускать руки, как самая настоящая прилипала.

Нельзя отпускать контроль — мысленно убеждаю себя и притом тут же непроизвольно выгибаю поясницу, в иступленном и диком желании острее ощутить его твердость на своём теле.

Он издаёт тихий сердитый рык, а затем сильнее вжимает меня в себя. Трется об мои ягодицы. Гладит мое тело своими руками, и в темноту выдыхается отчаянный стон. Голова слишком сильно заполнена пьянящими ощущениями, чтобы я могла понять, кому именно он принадлежит. Но приятная пытка быстро прекращается, и Оуэн с ещё большей силой притягивает меня к себе.

— Ничего не будет. — словно читая мои постыдные мысли, шепчет он. — Ты все та же неполноценная. Приемыш.

Его холодный тон бесчувственно разрушает всю интимность блаженного момента, только что протекающего между нами.

Обида спешно проникает в голову и ранит сердце.

Зачем тогда он пришёл?

Что за дурацкая игра?

Раз не хочет признавать меня, как свою истинную, пусть валит к своей невесте!

Я не просила его лезть ночью в мою постель, тереться об меня своими выпирающими частями, а потом ещё и говорить, что ничего не будет. Будто это была моя инициатива! Злость так сильно накрывает, что я тут же выдаю:

— Мне и не надо! Я тебя не хочу! Уходи! — и вместе со сказанным словами, в которых нет ни единой правды, пытаюсь отцепить от себя его руки. В ответ получаю недовольный рык зверя, в котором мое больное температурное воображение улавливает приглушённую боль. Оуэн даже не думает отпускать меня.