Избранное (ЛП)

Из восьми расположившихся у огня скелетов четыре или пять обернулись, и взглянули на окно. Небольшое стеклянное окно, со свинцовыми решетками. На решетке скопился снег, закрыв все остальное.

- Да, последний сочельник был теплым и солнечным, - продолжал Эверард. - Не подмораживало, как осенью, и даже цвел какой-то отчаянный георгин. Мне казалось, что он, должно быть, сошел с ума.

На мгновение он остановился.

- И мне думается, был ли вполне в здравом рассудке я сам, - добавил он.

Никто его не прерывал; полагаю, во всем, что он говорил, был тайный смысл, - и когда говорил об игре в прятки, и когда говорил о падающем снеге.

Я услышал, как миссис Чандлер пошевелилась в своем кресле. Веселой компании, находившейся в комнате всего лишь пять минут назад, более не существовало. Вместо того, чтобы посмеяться над собой за глупую игру, мы вдруг стали воспринимать ее слишком всерьез.

- Как бы там ни было, - сказал он мне, - я сидел на свежем воздухе, пока вы и моя жена играли в крокет. Внезапно мне показалось, что погода не такая теплая, поскольку вздрогнул от внезапного холодного дуновения. Я огляделся, но не увидел ни вас, ни моей жены. Во всяком случае, ничего, что напоминало бы вас... определенно, нет.

Теперь рассказчик полностью овладел вниманием своих слушателей, подобно тому, как рыбак ловит свою рыбу, а охотник загоняет свою дичь. Теперь мы были подобны рыбе на крючке, оленю в западне, и не могли уйти, пока он не закончит своего рассказа.

- Всем вам известна лужайка для крокета, - продолжил он, - окруженная цветником и кирпичной стеной позади него, в которой имеются одни единственные ворота.

- Я взглянул вверх и увидел, что лужайка, - какое-то короткое мгновение это все еще была лужайка, - сжимается, сжимаются и стены вокруг нее, при этом становясь все выше и выше; одновременно свет начал меркнуть и исчезать с неба, пока не стало совсем темно, и в этой темноте тускло просвечивали ворота.

В тот день, как я уже говорил, я заметил одинокий цветущий георгин, и в этой ужасной темноте, в каком-то странном оцепенении, помню, я искал его глазами, в отчаянии, пытаясь обрести хоть какой-то знакомый предмет. Но это больше не было георгином, я видел вместо красных лепестков нечто, напоминающее языки пламени. Еще мгновение - и галлюцинации прекратились. Я больше не сидел около лужайки, наблюдая за игрой в крокет, а очутился в комнате с низким потолком, похожей на загон для скота, только круглой. Почти касаясь моей головы, от стены до стены протянулись стропила. Было темно, немного света проникало сквозь дверь напротив меня, которая, казалось, вела в проход, выводивший из комнаты куда-то вовне.