Избранное (ЛП)

Мы миновали расселину, сняли привязывавшую нас друг к другу веревку и продолжали дальнейший путь самостоятельно, каждый выбирая тот, который казался ему наиболее подходящим среди обломков скалы, некоторые из которых своими размерами превышали дом, когда, обогнув один из них, я увидел то, что подтвердило рассказ Шэнтона и разом избавило меня от легкомысленного отношения к местным суевериям.

Менее чем в двадцати ярдах от меня возлежало одно из тех существ, о которых он рассказывал. Оно грелось на солнышке, обратив к нему свое лицо, совершенно голое, его узкие глаза были открыты. Обликом оно совершенно напоминало человека, но его кожа, конечности и туловище были покрыты волосами; на лице, за исключением щек и подбородка, растительность отсутствовала, и я с ужасом взирал на чувственное, злобное его выражение. Если бы существо было зверем, то едва ли его вид вызвал у меня подобное чувство, но оно было, вне всякого сомнения, человеком. Рядом с ним валялись несколько обглоданных костей, остатков только что завершенной трапезы; оно облизывало свои пухлые губы, издавая при этом урчание. Одной рукой оно почесывало густые волосы на животе, а в другой вертело кость, хрустнувшую и раздавшуюся пополам под напором сильных пальцев. Но мой ужас был вызван вовсе не рассказами о судьбах людей, попавших в лапы к этим существам, он был вызван единственно моей близостью к созданию, столь похожему на человека и, одновременно, столь ужасному. Пик, о восхождении на который я всего лишь минуту назад вспоминал с упоением, стал для меня в полном смысле Пиком Ужаса, поскольку здесь обитали существа даже более ужасные, чем это могло присниться в кошмарном сне.

Шэнтон находился шагах в десяти позади меня, и я сделал ему знак рукой, призывая остановиться. Затем, со всею осторожностью, на какую был способен, чтобы не привлечь к себе внимания этой огромной твари, я скользнул обратно за валун и шепотом поведал ему о том, что увидел; с ужасом в глазах, мы двинулись в обход, пригибаясь и осторожно заглядывая за каждый поворот, не будучи уверены, что не встретим там еще одно подобное существо, или же, что из многочисленных пещер на склоне горы вдруг не появится голое и страшное создание, с женской грудью и прочими признаками принадлежности к женскому полу. Это было бы хуже всего.

Удача улыбалась нам; когда мы продвигались среди валунов и россыпи камней, ни один из них не двинулся с места, не раздалось ни единого звука, который мог бы нас выдать, и мы более никого не встретили на своем пути; а оказавшись у кромки деревьев мы бросились бежать и мчались так, словно нас преследовали фурии. Теперь я понимал, - хотя и не посмею сказать, что могу вполне передать, - испуг Шэнтона, когда он рассказывал мне об этих существах.