Избранное (ЛП)

Что там еще было написано, но было скрыто дощечкой, я не узнал, так как в этот самый момент по комнате пронеслось дуновение ледяного ветра, а в дверь, - на этот раз никакой ошибки быть не могло, - постучали, громко, требовательно. Хью вскочил.

- Маргарет, очнись, - сказал он. - Кто-то пришел!

Дверь открылась, в проеме возникла фигура человека. Он застыл, поводя головой из стороны в сторону, внимательно вглядываясь в каждый уголок комнаты взором, в котором, казалось, читалась бесконечная тоска.

- Маргарет, Маргарет, - снова позвал Хью.

Глаза Маргарет были широко открыты; она не отрываясь смотрела на ужасного посетителя.

- Спокойно, Хьюго, - произнесла она, и голос ее понижался по мере того, как она говорила. Призрак теперь смотрел прямо на нее. Губы его, посреди густой, цвета ржавчины, бороды, шевелились, но не доносилось ни звука. Он поднял голову, и, - о ужас! - я увидел на одной стороне шеи зияющую красную рану...

Как долго тянулась эта пауза, когда мы застыли, объятые смертельным холодом и неподвижностью, не в силах ни двинуться, ни издать хоть единый звук, я не имею понятия. Наверное, не более десятка секунд.

Затем призрак повернулся и удалился тем же путем, что и пришел. Мы слышали его шаги по паркетному полу, затем звук отодвигаемых засовов на входной двери, и грохот, потрясший дом, когда она захлопнулась.

- Все кончено, - сказала Маргарет. - Господь да помилует его!

Теперь читатель вправе сам представить себе объяснение, которое считает наиболее подходящим, этому визиту с того света.

Он не должен обязательно считать, что имело место действительное возвращение с того света; вполне возможно, на том месте, где совершились убийство и самоубийство остались в некотором роде своеобразные записи, которые при определенного рода обстоятельствах могли превратиться из невидимых в видимые. Волны эфира, или нечто вроде того, сохранили эти сцены, проявившиеся затем подобно тому, как мы видим появление осадка в первоначально прозрачном растворе. Но он вправе считать и то, что дух покойника и в самом деле необходимо должен являться на месте совершенного преступления для своего рода духовного покаяния. Естественно, ни один материалист ни на мгновение не допустит возможность подобного объяснения, но мы вряд ли сможем указать существо более упорствующее в заблуждениях, чем материалист. Как бы там ни было, но страшное событие имело место, и нельзя сказать, чтобы последняя фраза, произнесенная Маргарет, была бессмысленной.