Избранное

Если до такого дойдет, то к дереву привяжу, чтобы выпутался через сколько-то времени. Он все равно помощь призывать не умеет… Пока еще дойдет до ближайшего жилья, пока ему там на слово поверят… Сойдет?

– Вроде бы годится, – подумав, одобрила Эсси. – Ох, а Злата-то себя ведьмой возомнила! Смех какой!

– Смех смехом, а у нас от этого одни неприятности, – сказал я, подергивая себя за кончик хвоста, и вдруг насторожился. – Эй, Эсси, прислушайся!..

Мы замолчали. Только шумно дышали и переступали лошади, да Золот похрапывал.

Где-то очень далеко тонкой серебряной иглой в ночное небо вонзался волчий вой. Нет, не волчий…

– Жив, – улыбнулся я. – Говорил же, услышу! Это где он сейчас? Пожалуй, уже за Фойрой, а?

– Да, пожалуй, – кивнула Эсси. – Хм, судя по выражению, Хадрисс кого-то удачно обманул и теперь со всех лап несется прочь, я права?

– Именно, – кивнул я. – А когда ты успела научиться разбирать песни оборотней?

– Я не училась, – дернула она плечиком. – Тут и так по тональности все ясно. Меня же музыке обучали, ты, мужлан!

И захихикала, как это у их девичьего племени принято.

– Цыц, – сказал я, – гадать буду.

Я начертил круги и рассыпал камешки. Так, ну во внутреннем круге расклад прежний, только зеленый с крапинками камешек переместился поближе к нам всем, а тот, что возвещал прибыль, исчез. Это что ж, Ясенец – наша прибыль? А почему бы и нет, право слово? Хотя бы расскажет толком, что к чему! Вот красные осколки остались, но как-то далеко, призрачная была опасность. А рядом с розовым окатышем, означавшим Злату, они вдруг появились. Причем остриями направлены были наружу, а значит, беда нам грозит от нее. Какая? Стражники ее папаши нагонят? Пока вроде не видать…

Во втором круге – все то же самое, с небольшими изменениями. Камень, обозначавший Хадрисса, вовсе исчез, как и тот, что обозначал реку. Появился другой, который я когда-то назначил «дорогой». Значит, опять нам выбираться на тракт, как я и предполагал. Явной опасности вроде не видать, кроме той, странной, которую обозначал серый обломок камня. И «конь» был на месте. Но это должно было еще случиться не сегодня и не завтра, пока займемся насущными делами!

– Север, – окликнула Эсси. – Взгляни.

Я обернулся. Ясенец смотрел на меня огромными глазами, вжимаясь спиной в древесный ствол.

– Ты чего? – миролюбиво спросил я.

– Ты… ты… ты что делаешь?.. – выговорил он трясущимися губами.

– Гадаю, а что? – нахмурился я. – Нельзя?

– Т-тебя сожгут, если узнают о таком… – выдал Ясенец. – Это запретное искусство!

Я потерял дар речи.