Избранное

«И слава Создателю», – мысленно добавляла она, когда все-таки с ним сталкивалась. Он был заметно старше остальных, тоже отличался могучим сложением, а еще щеголял голым шишковатым черепом, на котором красовался внушительный шрам, как косой пробор в несуществующей шевелюре.

– Точно. Голос тоже был мужской, в этом она уверена.

– Женщины всякие бывают… – Арди почесал шрам, и Лэсси подумала: уж не от дамы ли сердца он получил эту отметину? – Неужели больше ничего? Люди в годах обычно приметливые.

– В точку, дружище! – поднял карандаш Сэл. – Она сказала, выговор у него явно не местный. Чистый, без акцента, но какой-то не такой. Похож на столичный.

– Тьфу, я Западную столицу имею в виду, а не нашу! Он еще пару характерных словечек употребил, именно тамошних. Здесь по ним сразу чужака слыхать.

– Это каких? – заинтересовалась Лэсси.

– Например, споткнулся в темноте и выругался: мол, руки бы оторвать тому, кто эту панель мостил. У нас так не говорят, у нас все ж таки тротуары, – пояснил Сэл. – Потом спросил, отчего дама возвращается так поздно. Она сказала – со службы, на вопрос ответила, какой именно. Думала – ловелас услышит и отстанет. А он заявил, что никогда не видел женщин – регуляторов движения. Не регулировщиц, смекаете?

– Это ничего не доказывает, – проворчал Арди.

– Но это все-таки лучше, чем ничего, согласись?

– Да, мы теперь уверены: он знал, кто такая сье Дани, – вставил Килли. – Не спишешь на то, что она была не в форменном жилете и он принял ее за обычную женщину. Он намеренно убил полицейскую.

– Угу, совсем страх потерял… Так, что еще? А! Когда сье Дани объясняла этому типу дорогу, то сказала: вам нужно до поворота, слева увидите тупик, ну и так далее. А он, когда уточнял, спросил: значит, дойду до поворота, слева слепой конец, потом куда?

– Опять же, что нам это дает? Даже если убийца – приезжий, можно подумать, он тут один такой!

– Ну не скажи, не скажи… – Сэл довольно ухмыльнулся. – Приезжего хирурга, вполне вероятно военного, все-таки проще вычислить, чем вовсе не пойми кого с сильным амулетом.

– Почему хирурга? – удивилась Лэсси.

– Потому что док Гутсен так сказал. По прежним телам сложно было понять, кто орудовал. Вернее… Он ставил чью-то вставную челюсть на то, что это точно не патологоанатом вроде него самого, совсем иная манера работы. Однако ловко рубить руки-ноги и вырезать потроха может любой мясник. Тем более особенно этот тип не аккуратничал, ему явно все равно было, что станет с телом жертвы. Схватил добычу – и бежать, пока амулет действует. А вот в случае со сье Дани… – Сэл почесал карандашом в затылке. – Гутсен говорит, ни один мясник не сумеет так виртуозно снять кожу и… гм… прочее.