Избранное

– Не слышит, что ли? – пробормотала Лэсси и постучала второй раз, теперь окликнув: – Сьер Дани? Вы дома?

– Входите, не заперто, – отозвался мужской голос, и радио стихло. – Смотрите под ноги, не споткнитесь!

– Да, спасибо, что предупредили… – Лэсси уже на входе запнулась о чемодан. – Сьер Дани, меня зовут Лэсси Кор, я из полиции. Позволите задать вам несколько вопросов?

– Вроде бы я рассказал все, что мог, – ответил тот, неуклюже поднимаясь из кресла и нашаривая трость. – Но если это необходимо – извольте, сье. Идемте к окну, там светлее. Хозяйка не любит, когда жильцы жгут газ понапрасну.

«Да тебе это и не нужно», – подумал Дайсон, когда Лэсси, невольно попятившись, наступила ему на лапу. И спросила зачем-то:

– А… а радио как же?

– На батарейках. – Мужчина кивнул в сторону маленького приемничка на столе возле кресла.

Ренн Дани был очень высок, выше, наверно, Дайсона, только чрезвычайно худ. Скорее всего, не от недостатка пищи, а от малоподвижного образа жизни. Бывает, люди в таких обстоятельствах расплываются, а бывает, словно иссыхают.

Ну и теперь понятно стало, отчего никто в квартале никогда не видел сьера Дани: он вряд ли стремился показываться людям на глаза. Хозяйка – та наверняка видела, но, судя по всему, сплетницей не была, раз уж за столько лет не проболталась, что ее жилец слеп как крот. И не просто слеп: у Ренна Дани глаз не было вообще – один шрам на их месте. Да что там, у него вместо всего лица был один сплошной шрам!

Дайсон подметил, что нос ему худо-бедно восстановили. Еще, скорее всего, пришлось собирать сломанные челюсти по кусочкам, и теперь лицо бедняги выглядело перекошенным, а рот не закрывался до конца. Зубы, похоже, вставные: от своих вряд ли много осталось при таком раскладе. «Чем же таким его приложило? – невольно задался вопросом Дайсон. – Совсем уж страшных ожогов не видно, даже волосы на месте… только лицо пострадало. Спорю на вечерний паек – у него под носом что-то взорвалось. И не на войне – не настолько старые шрамы. Да и вряд ли тогда было время заниматься этим вот… восстановлением лица по остаткам черепа».

– Спрашивайте, сье. – Дани безошибочно нашел стул, второй галантно предложил девушке. – Хм, вы не одна? С собакой? Псиной пахнет.

– Мы же его помыли… – выдавила Лэсси и осторожно опустилась на краешек сиденья.

– Чистой псиной, – хмыкнул мужчина. – Служебный?

– Был сапером. И пес у меня был… Погиб, а я выжил. Но это, – он коснулся лица, – не с войны, если вам интересно, сье.

– Прошу извинить, сьер, я вела себя невежливо, – тут же сказала Лэсси, хотя любому ясно было: она сгорает от любопытства.

«Сообрази же: в его личном деле написано, откуда у него шрамы! – чуть не зарычал Дайсон.