Избранное

Тебе не нравится?

– С одной стороны, вдвоем проще, с другой – сложнее, – задумчиво ответил я, – особенно учитывая то, что ты совсем не разбираешься в людях. Придется выдавать тебя за девчонку из глухомани. Надеюсь, ты хотя бы не станешь шарахаться от самоходок?

Кьярра помотала головой.

– Зачем? Они же не страшные. Меньше меня. Чего бояться? А как себя вести, ты мне скажешь. Я буду слушаться, обещаю!

– Тогда с утра – за дело, – сказал я. – Здесь время идет нормально, а пропадать надолго я не планировал.

– Правильно, – сказала она. – Если тебя не будет целую неделю, тебе могут устроить ловушку.

Никогда не работал с напарником. Подчиненные у меня были – лучше все-таки выходить на дорогу с проверенными людьми, – но и только.

Что ж, дело обещало быть весьма увлекательным…

Целый день я потратил на то, чтобы обустроить цепочку поворотов, пригодную для побега. Вышло не хуже, чем в лисьей норе с десятком выходов и лабиринтом внутри. Разумеется, я не мог рассчитывать только на способности Кьярры: они шли приятным дополнением, а я предпочитал полагаться исключительно на себя. Мало ли, что может случиться? Так вот разделимся, и мне придется уходить в одиночку. Ей-то легко скрыться от погони, а я предпочитал перестраховаться.

Нужно еще было показать Кьярре мои убежища, помимо этого, лесного, – о них вообще никто не знал, и я долго колебался, прежде чем выдать координаты. И договориться об условных знаках, и объяснить ей, как вести себя в городе, если все-таки придется показаться на люди…

Большая часть моих инструкций сводилась к «смотри по сторонам, помалкивай, а если подам знак – драпай со всех ног!». Надеюсь, она хорошо их усвоила.

– Рок, а как ты думаешь, мама была у людей? – спросила Кьярра вечером.

Я, как заправская бабушка, устроился в кресле у очага с шитьем, а она, словно любознательная внучка, у моих ног. Признаюсь, я предпочел бы смотреть на нее прямо, а не сверху вниз, но убедить Кьярру сесть на стул или хотя бы на топчан оказалось мне не по силам. Правда, я взял с нее слово при людях или уж стоять у стеночки, изображая робость, или все-таки пересилить себя, только не усаживаться на пол.

– Но я не знаю, – сказала она. – Мама никогда о таком не говорила. Но о людях рассказывала много. Вот я и подумала: может, она к ним ходила когда-нибудь? Вдруг отец хотел увести ее с собой, и она попробовала? Только не захотела жить в неволе, и чтобы я тоже росла там… такой… ну…

– Никчемной, – после паузы ответила Кьярра. – Ты сам сказал, я намного меньше боевого дракона. И мама тоже. Ну и зачем мы такие нужны?

– Детишек в парке катать, – буркнул я, едва не проткнув себе палец насквозь: похвальба похвальбой, но иголку я в руки не брал давно.

– Ты смеешься, – вздохнула она.

– Не думаю даже. – Я посмотрел на нее.