Избранное

– Наверно, у тебя и голова болит оттого, что ты не спишь, – заявила она.

– Тебе почем знать, что у меня болит?

Кьярра снова пожала плечами.

– Чувствую. Когда мы все были в обозе… тебе было как-то не по себе. Но так, терпеть можно. Потом совсем хорошо. А когда мы сбежали, то там, в снегах, ты просто упал. Шел-шел, даже говорил что-то, смеялся, а потом рухнул… и не шевелился. Я испугалась, что ты умер.

– Надо же… – Я сел и внимательно посмотрел на нее. – Я этого не помню. Вернее, как упал – помню, но…

Я осекся. Ведь было, было! Думал еще – из жары в такой холод, наверняка без приступа не обойдется. Вот и не обошлось. Видимо, я лишился сознания раньше, чем почувствовал, как раскаленный обруч стискивает голову.

Обычно после такого я лежу пластом сутки, а то и больше. А в этот раз… К слову, а сколько я провел под крылом Кьярры?

– Мы убежали до рассвета, а сюда пришли под вечер, – ответила она на мой вопрос. – Сам посчитай.

Выходило, меньше дня. Или повезло, или дело тут… хм… в целебных свойствах дракона.

– Один ученый человек сказал мне, – сообщил я Кьярре, – что мы не приспособлены ощущать так много всего. У обычных людей чувства намного слабее, чем у провожатых. Вот мы за это и расплачиваемся. Не я один страдаю, уверен. Но все мы об этом помалкиваем, потому что…

– Нельзя выдавать свою слабость, – закончила она. – Это я понимаю. Кто-нибудь может подстеречь тебя, когда ты не сможешь отбиваться.

– Да. Или подумает: зачем мне хворый провожатый, так вот сляжет на середине пути, и что делать? – усмехнулся я. – Словом, этот секрет я храню надежнее, чем загадку своих перчаток.

– Ты их нарочно показываешь, – уверенно произнесла Кьярра. – Чтобы смотрели на них – они яркие, красные, бросаются в глаза и запоминаются… Чтобы думали о них, говорили о них. А на остальное не обращали внимание. Так?

– Именно. Я развел тайны вокруг них, люди чего только не напридумывали… А главного и не примечают. Если на то пошло, я могу обойтись и без перчаток, если вдруг придется скрываться, – добавил я. – Не слишком приятно, но вполне терпимо. Зато без такой яркой приметы меня поди поищи.

– Сарго догадался, что с тобой не так, – нахмурилась Кьярра. – Он же отдал тебе твои снадобья.

– Да… Будем надеяться, это знание ушло с ним… в утреннее небо дымом костра, – высказался я как можно более поэтично и пояснил, видя, что Кьярра не поняла: – В смысле, умерло вместе с ним.

– Но он не умер, – удивленно сказала она, и я выронил сапог, который как раз собирался надеть.

– Как – не умер? Там огонь полыхал до небес!

– Я не хотела убивать… – пробормотала Кьярра, опустив голову так, что я видел только каштановый затылок. – Мама говорила: если дикий дракон убьет человека, люди никогда не оставят его в покое. Найдут и отомстят.