Избранное

 – И я сказал уже, что не умею охотиться.

На этот раз последнее слово осталось за мной, и я добавил:

– Люди не едят мясо сырым. Ну, за редким исключением.

Как же, знал я одного любителя побаловаться рубленой говядиной с луком и перцем. Говорят, вкусно, но я воздержался от дегустации. Наверно, правильно сделал: пару лет назад тот гурман умер. Оказалось – подцепил через эту свою сырую говядину червя, который и быков-то убивает, не то что человека. Думал, просто недомогает, а потом стало поздно. Говорили, его бы и чародеи не спасли – черви ему все внутренности источили.

Конечно, такое может случиться с каждым: не всегда есть возможность приготовить что-то как следует, а оголодаешь – и вовсе тухлятине рад будешь. Но зачем нарочно-то такое употреблять? Не в древности живем, огонь давно научились разводить…

– Что ж, – сказал я. – Вот и познакомились.

Кьярра кивнула, разглядывая огонь в очаге и принюхиваясь: пахло аппетитно.

– О каких старых людях ты говорила?

– Старых людях? – удивилась она.

– Ты сказала, что какие-то старые люди называли тебя Бурушкой, – скрипнув зубами, произнес я.

Никогда не отличался терпением, но сейчас деваться было некуда: если я хочу хоть что-то ра-зузнать, придется разговаривать с девчонкой, как с дурочкой – повторяя одно и то же по дюжине раз, пока до нее не дойдет. Хотя нет, неправильное сравнение. Не как с дурочкой – как с иностранкой, которая толком не знает нашего языка, а тем более обычаев. Вот это будет верно.

– А… – протянула Кьярра. – Они жили рядом со мной.

– И как же вы… хм… познакомились? Я думал, люди боятся драконов, тем более диких.

– Боятся, – согласилась Кьярра. – Они тоже сперва боялись. А потом я стала не дикая.

– Они тебя… м-м-м… приручили? То есть думали, что приручили?

– Просто. Они пришли и стали жить в горах. Недалеко от моего дома, только ниже. – Кьярра протянула руку и пальцем подтолкнула уголек, готовый выпасть на пол, обратно в очаг. – У них были козы. Много.

– И ты, надо полагать, не отказывалась ими полакомиться?

Она замотала головой и сердито взглянула на меня.

– Мама запретила мне брать что-то у людей! Сказала, от этого может быть большая беда!

– Вот даже как… – протянул я. – А где твоя матушка? Или ты уже жила одна? Как положено по вашим обычаям?

– Мы жили вместе, – сказала Кьярра после паузы. – Но однажды мама улетела. Она часто улетала надолго, я привыкла. И я уже умела охотиться в одиночку. Наверно, по-вашему, это значит – стала взрослая?

– Пожалуй, – согласился я. – Если можешь выжить в одиночку, то ты взрослый. Даже если лет тебе еще совсем мало.

– Вот так и было. Но я еще не отселилась. Поблизости не было хороших мест. Кругом люди. Мама искала, куда улететь вдвоем. Чтобы совсем дикие горы. И дичи хватало.