Избранное

В камере разве только, но я и такую дверь не выбью…

Вот в той, откуда я сбежал, там можно, но это самый конец коридора и, считай, мышеловка: с одной стороны тупик, с другой – стражники. Нет уж, туда я не вернусь! Сейчас лучший вариант – подкарауливать тюремщиков у двери. Но они ведь наверняка настороже, и, повторюсь, блестящая победа мне не улыбается! В лучшем случае порубят в капусту, в худшем – я снова окажусь в кандалах. И на этот раз, уверен, Великий Нижний ко мне не прислушается, так что помощи ждать неоткуда…

Ну а факелы нужно погасить. Не все, конечно, это, во-первых, слишком подозрительно выглядит, а во-вторых, я сам толком ничего не рассмотрю. Вот несколько штук поближе к двери, и довольно. И я не особенно заметен в тенях, и надсмотрщик не должен особенно насторожиться. Может, так у меня появится хоть подобие шанса!

А дела-то плохи, понял я, рассмотрев в свете очередного факела свои запястья. Ожоги глубокие, за пару часов такие не затянутся, а кисти рук слушаются не слишком хорошо. Переждать же у меня не получится… Ну что ж, в таком случае, я просто очень скоро встречусь с Эсси… если позволит Великий Нижний!

Я продолжал выборочно тушить факелы, когда вдруг услышал шорох за очередной дверью. Эта, будто мало было здоровенного замка и тяжеленного засова, оказалась забрана мощной решеткой. Присмотревшись, я понял, что так просто ее не вынести: при повороте нужного рычага прутья глубоко входили в камень пола и потолка. Ну а без ключа и думать нечего снять замок и повернуть этот самый рычаг… Интересно, кого ж там держат?

Делать мне пока было нечего, так что я отодвинул заслонку, прикрывавшую окошко в камеру, и подсветил факелом. Не лучший способ, почти ничего не видно, удалось различить только, что на нарах у стены, спиной к двери, кто-то лежит, свернувшись клубком. А кто тогда шуршал?..

Стоило подумать об этом, как я едва не остался без глаз: длинные когти лишь едва не достали до моего лица – я опрометчиво сунулся слишком близко к окошку.

– Сдурел?! – выпалил я, отшатнувшись. Из камеры послышался глухой низкий рык. Очень знакомый рык! И запах, если принюхаться, кое о ком напоминает! – Эй… Эй, там, внутри! Ты оборотень, что ли?

Вместо ответа снова раздался рык, на этот раз громче и выразительнее. Кажется, меня многократно послали в места не столь отдаленные, причем очень замысловатой дорогой. Подробностей я не разобрал, не настолько хорошо я знал ругательства оборотней.

– Парень, не шуми, – предостерегающе сказал я. – Я не тюремщик.