Избранница ректора: «Пустышка» в академии магии

— Я думала, ты только маг пламени, — удивленно произнесла, и Артиан криво усмехнулся, сделав короткий глоток глинтвейна.

— Не только, еще и неплохой артефактор. Я много учился, Олиента. Можно сказать, у меня почти не было свободного времени. Знаешь ли, стать ректором престижной академии магии в тридцать лет не так-то просто.

— Я же говорила, что горжусь тобой?

Сейчас я уже даже не представляла, что было бы, если бы этой помолвки никогда не существовало. Если бы мы с Дарреги никогда не познакомились. Или познакомились, но лишь поверхностно на каком-нибудь балу или светском рауте. Интересно, он бы обратил на меня свое внимание? Заговорил бы, пригласил на танец? Сейчас все это кажется мне таким невозможным, таким удивительным и почти нереальным. А ведь всё решил простой случай: заключенная когда-то долговая расписка графа Дарреги.

— Пора идти спать, Олиента. Завтра учеба, если ты не забыла, а нам еще возвращаться в Санбургвиль.

Возвращаться честно не хотелось, но разве я могла поспорить с уважаемым ректором? Артиан галантно поцеловал руку и пожелал доброй ночи, а потом ушел так же, как и пришел — через окно. Я еще долго стояла неподвижно, не в силах сдержать улыбку.

Глава 19

Глаав 19.1

— Олиента, соберись, о чем ты там опять думаешь? — щелкнул пальцами перед моими глазами Эфиар. — Завтра второй этап, а ты выглядишь растерянной.

Я перевела недоуменный взгляд на принца.

— С каких пор ты ходишь в столовую на завтрак? Помнится, ты пренебрегаешь академической едой.

— Пришел, чтобы проследить за тем, как ты питаешься. Завтра нам потребуется много сил, поэтому ты должна хорошо питаться.

С королевского бала прошли почти три недели. Не сказать, что они были наполнены какими-то особенными событиями, скорее, тренировками. Даже программа первого курса мне казалась легкой после той подготовки, что устроил мне Эфиар. От того милого и терпеливого парня, что помогал мне с основами магии, не осталось и следа. Теперь у меня был жесткий и бескомпромиссный учитель, который не прощал ошибок.

После того, как на балу объявили о нашей помолвке с Артианом, об этом написали во всех газетах. Чего только обо мне не говорили: соблазнила, вскружила голову, шантажировала. Лишь изредка мелькали робкие предположения о взаимных чувствах между обрученными. Масло в огонь подливал обряд единения, связавший меня с его высочеством. О нашей троице в народном творчестве слагали самые бесстыдные небылицы, а уж карикатуры и картины вовсе нельзя было видеть приличным эвиарам… Но не смотря на то, как меня это раздражало, поделать с этим ничего не могла, оставалось лишь смириться.

Ох, а что творилось в академии, едва узнали, что ректор обручен, а главное — с кем! Мне в буквальном смысле не давали прохода, шептались, спрашивали в лоб.