Избранная для двоих женихов

Похоже, его приключения только начались…

***

Мейн вместе с Таром и Лурсом выбрали себе одну из дальних комнат на третьем этаже. Весело потрескивал небольшой очаг, разливая внутри тепло с чуть слышимым ароматом древесной смолы.

На грубом колченогом столе с подложенной под него чурочкой стояли огромная бутыль вина и блюдо с нарезанными фруктами, хлебом и сыром.

Диана, расположившись на не менее шатающемся стуле, вместе с остальными слушала одну из бесчисленных баллад горца. Чуть хрипловатый гортанный голос, вместе с резкими ударами тонких пальцев по струнам киары будили что-то дикое, неведомое. Девушка плохо знала горри[10], и в этом тоже была особая прелесть. Просто слушать, не стараясь понять и осмыслить, впитывая красоту немного резкой мелодии…

Песня закончилась и Тар, влив в себя очередной из бесчисленных бокалов с вином, вновь начал перебирать тонкие струны. Нежно, словно касаясь волос девушки. Голос горца вдруг стал чистым и мелодичным, совсем непохожим на гортанную манеру, обязательную для эпических песен его родины.

Глава 64

Он завораживал, как и легкие звуки, вылетавшие из-под синеватых пальцев. Неизвестный грустный мотив то взлетал, то становился почти неслышимым, заставляя сердце сжиматься. Впервые девушке захотелось заплакать от обычной песни. Нет, наверное, все же не обычной. Вот в глазах Мейна она видит ту же потаенную грусть, а Лурс крепко сжал в кулаке бороду, как всегда, когда задумывается…

Девушка молча сглотнула подступивший к горлу комок. И почувствовала сильные руки Амраса на своих плечах. Мужчина притянул ее к себе молча, обнимая так нежно, словно он уловил ее настроение. Наконец, последние строчки баллады были пропеты, и Тар кивнул друзьям.

— Не знала, что в фольклоре Предгорий есть подобное. — Диана встала и поклонилась горцу. Спустя секунду за ней последовали поклоны воинов. Высшая похвала мастеру…

— Это не из фольклора, — тот внезапно слегка смутился, — это личное.

— У тебя определенно талант, — Амрас удивленно посмотрел на Тара, — и почему же ты выбрал стезю воина? Ты бы мог прославиться…

— Надеюсь, это сказано не в укор моим боевым умениям, — ухмыльнулся тот, — но я и не выбирал. Четвертый сын бедного горца, работающего всю жизнь на чужой плавильне, чтобы прожить, не может выбирать. А в школе воинов детей хотя бы кормили и одевали.

Лурс с Мейном переглянулись: их товарищ никогда раньше не говорил о своем детстве. Тар похлопал себя по поясной бляхе:

— Впрочем, теперь мне жаловаться не на что!

— Равно как и нам! — Лурс оглушительно хлопнул кулаком по столу, отчего, казалось, задрожали стены. — Прочь уныние, и давайте пить!

— Здравая мысль. — Тар в долгу не остался, и бокалы вновь наполнились до краев. Диана вздохнула, уже предвидя завтрашнюю мигрень.