Избранная для северного дракона

В них теперь отражается не только мое мерцание, но и смятение. На долю секунды мне кажется, что принц шокирован сильнее меня, но уже в следующий миг отвлекаюсь на громкие возгласы лордов.

Воздух насквозь пропитался звуками моего имени — кажется, все присутствующие обсуждают лишь меня, зеленую и мерцающую, словно новогодняя елка. В эпицентре внимания, начинаю нервничать сильнее. К счастью, королева вновь принимается стучать по бокалу, чем перетягивает фокус на себя.

Когда лорды замолкают, она обращается к виеду:

— Друг мой, благодарю, что согласился показать нам во время своего визита кусочек своего мира. Позволь и мне показать самое лучшее из своего. Тебя отведут к прекраснейшим женщинам, с мягкой, белой кожей, светлыми волосами. Ты отведаешь самую изысканную еду и напитки. Выспишься в удобной кровати. А наутро отправишься к своему народу и расскажешь все, что видел и слышал в моем дворце.

— Нет.

— Что ""нет""? — королева судорожно всхлипывает, как от удара — похоже, нервы у бедняжки сдают.

— Не ты решаешь, когда я ухожу. Что за магия? — указывает на меня.

Впервые за вечер я благодарна дикарю за вопрос. Я ведь тоже горю желанием узнать, что за магия по мне ползает!

— Ты стал свидетелем настоящего чуда, — голос королевы напряжен. — У женщины моего сына на долгие годы был запечатан дар. Сегодня он вновь открылся. Это невероятное….

— Что за магия? — виед поворачивается к Кейрону, и тот нехотя бросает:

— Целительство.

Сочетание слов ""дар"" и ""целительство"" меня порядком успокаивают, ведь мои страхи о разоблачении и смерти не подтвердились. В то время, как я выдыхаю, королева наоборот с силой сжимает пальцы в кулаки и задумчиво скользит взглядом по искусно составленному букету. Ее самолюбие, похоже, не просто задето, а покоцано в щепы. Интересно, насколько сильно она жалеет о своем решении сотрудничать с дикарями?

— Чем она больна? — виед снова бросает на меня острый взгляд.

— Ничем.

— Тогда зачем себя лечит?

— Не твое дело! — взрывается жених. — Думай о своих женщинах, а я буду думать о своей.

Виед тут же реагирует на повышенный тон:

— Умников, что пытались меня учить, я скормил своему климше. Он всегда готов к новому угощению, принц.

— Тех, кто пытался мне дерзить, я сожрал сам, — рычит Кейрон. — Без всякой помощи со стороны.

А он силен… в фигуральных выражениях.

После короткого обмена мужскими «любезностями» виед окидывает присутствующих суровым взглядом, словно генерал, застукавший спящих солдат на посту, и с видом победителя, отправляется на выход.

Стоит за ним захлопнуться двери, как королева снова стучит по бокалу, чтобы утихомирить возмущенных лордов. К счастью, они замолкают, позволяя женщине высказаться:

— Долгие годы о моем сыне судачили злые языки.