Избранная для северного дракона

Наше появление настолько внезапно, что те не успевают укрыться — загораются, как сучки, пропитанные бензином. Раздаются крики, в ноздри бьет жуткий запах горящей плоти.

Ряды виедов мгновенно редеют. Уцелевшие запрыгивают на невесть откуда подлетевших мутантов и группируются, чтобы единым роем налететь на моего дракона и… меня. Взяв нас в окружение, они запускают копья и арбалетные стрелы.

Я уже напугана до предела, но при виде летящих в нас наконечников сердце замирает, и я забываю дышать. Через секунду, когда орудие дикарей с лязгом отскакивает от стальной чешуи, с облегчением выдыхаю. Йемрену бы в самый раз сделать мертвую петлю или камнем спикировать вниз, уходя от атаки. Но ему приходится осторожничать, из-за меня проигрывая в мобильности. Огнем он сносит лишь часть противников.

К счастью, уцелевших встречает другая струя пламени — нам на помощь приходит Кейрон. Два дракона теперь работают в одной связке — там, где до дикарей не дотягивается мой ящер, помогает другой — зря я в нем сомневалась!

Виедов в воздухе становится все меньше, а горящих тел внизу все больше. Дышу часто, «собачкой». От резкого запаха горящей плоти меня вот-вот стошнит.

Через силу заставляю себя ухватиться покрепче за драконьи шипы, как вдруг в нас с Йемреном снова летят копья. Он резко взмывает, — наверно, чтобы вывести нас… меня из опасной точки. И снова пламя бронзового зверя сжигает часть нападавших в то время, как мой дракон заметно сдает. Мощные взмахи крыльев замедляются — что-то мешает их равномерной работе…

Левой рукой покрепче цепляюсь за шип, а правой вливаю в него целительную магию. Стоит мне вместе с магией войти внутрь его тела, понимаю, что дела плохи.

В сердце зверя застряло что-то твердое. Задет самый краешек, но, пока инородное тело внутри, рану исцелить невозможно.

Зацепившись за шип правой рукой, сползаю с холки чуть левее и ахаю, ужаснувшись. Из-под левого крыла, в районе груди торчит древко копья. Тянусь к нему, чуть ли ни срываясь со спины, но оно далеко. Не достать, как ни стараюсь.

Надо срочно спускаться на землю, чтобы вытащить копье, но вместо снижения мой серебристый ящер продолжает дальше лавировать в воздухе, уклоняясь от атаки и поджаривая противников. Спустимся — и виеды в два счета доберутся до дракона, ведь на земле ему какое-то время придется побыть неподвижным — иначе копье не выдернуть. С тревогой слежу, как он становится все менее поворотливым и все более медлительным, а в груди печет от собственного бессилия.

— Спускайся! — сиплю, как можно громче. — Я не смогу помочь, пока мы в воздухе."

"Он, извернувшись, косится на меня янтарным глазом, и тут же в сознании наступает ясность. Дракон не приземляется, потому что боится за меня.