Избранная для северного дракона

Добежав, ладошками скорее прикладываюсь к его перепачканной груди, пахнущей сырой землей и раскаленным металлом. Он, чуть пошатнувшись, бережно накрывает мои руки своими.

Зеленое мерцание тут же брызжет из кончиков пальцев, струится по коже. Магия рвется из меня с такой неистовой силой, что буквально за несколько секунд окутывает мужчину с ног до головы, превращая его в огромную неоновую фигуру.

Чувствую каждый порез, каждое повреждение, что заживают с невероятной скоростью, подчиняясь моему желанию. Вместе с магической силой путешествую по телу в поисках новых ран в нетерпении все исцелить!

Совсем скоро Йемрен отрывает мои ладони от груди и подносит к смеющимся губам:

— Спасибо, что стараешься, ирэя, но лечить больше нечего. Я цел и невредим, чего не скажешь о… — он бросает взгляд в сторону огромной борозды.

— Там Кейрон? Ему надо помочь?

Йемрен не отвечает, потому что доктор с поклоном подает принцу одежду, видно, сброшенную перед оборотом у дома, и, пока тот облачается в штаны, я деликатно отвожу взгляд в сторону. Не удержавшись, возмущенно ворчу:

— Ну почему нельзя было поговорить нормально? Притвориться, что вы воспитанные люди, что вы братья, в конце концов! Сесть на стулья, выслушать друг друга и попробовать найти решение…

— Ирэя, — небрежно перебивает дракон, подходя со спины и обхватывая руками, все еще шершавыми от земли, — мне приятен твой нежный шепот, но тебе все-таки пора себя подлечить.

— Ты уходишь от темы, — от его прикосновений сразу таю, и опять желание спорить исчезает, как дымка.

Но черт возьми, от подобных мужских «разговоров» точно поседею раньше времени!

— Ты не знаешь, как разговаривают драконы, — тихо отвечает мне на ухо. — Так что не тебе меня учить."

"В его тоне проскальзывает едва заметная жесткость, заставляющая тут же сбавить оборот и сменить тему:

— У тебя получилось договориться с Кейроном?

— Да. Он знает об убийстве отца и готов говорить со свидетелем.

— А что насчет меня? — крутанувшись в кольце его рук, теперь цепляюсь за все еще обнаженные плечи и заглядываю в охровые глаза. — Он согласен оставить меня в покое?

— Кто же его будет спрашивать! — усмехается принц. — Ему придется. Он это знает. Потому и бесится.

С облегчением выдыхаю.

— Значит, он из противника готов стать союзником?

— Не готов. Но выбор у него небогат. После казни королевы ему придется либо склонить предо мной колено, либо спасаться в изгнании.

— Ты пойдешь на это? — переспрашиваю удивленно. — Убийство собственной матери?

— Казнь — это не убийство, а справедливое возмездие. Убийство — это то, что Вианда сотворила с отцом, законным королем, — сухо кидает он, нахмурившись. — Даже не верится, что вынужден объяснять подобное своей ирэе.