Великое избавление

— Правда? — Бриди бросила последний взгляд на испорченную фотографию. На носу принцессы красовалась большая капля помады.

— Ты вполне можешь поверить инспектору на слово, — вмешалась Хейверс. Ее интонация ясно говорила: «Он в таких делах дока».

Бриди переводила взгляд с женщины на мужчину, догадываясь о присутствии какого-то подтекста, но не понимая его.

— Ладно, — вздохнула она, — лучше я покормлю Дугала.

К этой идее селезень отнесся с энтузиазмом.

Гостиная Оливии выглядела ненамного лучше кухни. Трудно было поверить, что такой разгром учинили вдвоем женщина и ребенок. Вещи были свалены грудой на стульях, словно мать с дочерью собрались переезжать, какие-то мелочи, сувениры красовались на подоконниках или на краю стола, гладильная доска навеки расположилась посреди комнаты, крышка пианино не закрыта, и повсюду пыль, толстый слой пыли, даже воздух пропитался ею.

Оливия словно не замечала этого безобразия, рассеянно предложила гостям сесть. Правда, вытирая стул для себя, она сокрушенно вздохнула:

— Тут не всегда такое делается. Просто я… все это… — Она кашлянула и смолкла, пытаясь собраться с мыслями. Пальцы вновь пробежали по растрепанным, словно взвихренным ветром волосам. Детский жест, совсем неуместный для женщины, которая давно уже перестала быть девочкой. Тонкая кожа, нежные черты лица, но возраст обошелся с ней безжалостно: тело утратило упругость, словно женщина слишком быстро теряла вес. Кости остро выступали на скулах и запястьях.

— Знаете, — заговорила она, — когда Пол умер, и то было не так скверно. Но то, что случилось с Уильямом… не могу принять.

— Такая неожиданность, — мягко подхватил Линли, — шок.

— Пожалуй, вы правы, — кивнула она. — Пол несколько лет болел. Я успела подготовиться. И Бриди была слишком маленькой, ничего не понимала. Но Уильям… — Она с трудом взяла себя в руки, взгляд сосредоточился на какой-то точке на стене, женщина выпрямилась. — Уильям так много значил для нас обеих, от него исходила такая сила. Мы обе полностью положились на него, а его не стало. Конечно, с моей стороны это эгоистично. Надо думать не обо мне, а о Боббе.

— О Роберте?

Она быстро глянула на инспектора и отвела глаза.

— Она всегда приходила к нам вместе с Уильямом.

— Какая она?

— Очень тихая, очень милая. Не сказать, чтобы красивая. Чересчур крупная. Но она любила Бриди.

— У Ричарда Гибсона вышла ссора с дядей как раз из-за того, что Роберта так растолстела, верно?

Оливия нахмурилась:

— Ссора? Вы о чем?"

"— Они поспорили из-за Роберты. В «Голубе и свистке». Не расскажете об этом подробнее?

— А, вот вы о чем. Это вам Стефа рассказала? Но это не имеет никакого отношения к смерти Уильяма, — добавила она, заметив, что сержант Хейверс что-то записывает.

— Почем знать.