Избавитель

– Что значит – сдвинуто?

– Мы видим не то, что есть на самом деле. Уж потом-то я увидел и понял, когда началось понижение.

– Как ты сказал? Понижение?

– Я имел в виду процесс отсоса энергии. Мне до сих пор холодно... и мышцы ватные, не слушаются... Чертовы Ворота отнимают все силы.

– Это я уже понял, старый... – Ростислав не договорил, заметив еще одну улыбку мальчика.

– По древним понятиям дурак – просветленный человек, не пользующийся умом, – сказал Будимир извиняющимся тоном. – Если разобрать это слово, то получится: ""д"" – данный, «ур» – свет, «ра» – солнце, ""к"" – принадлежащий к чему-либо.

– Никогда бы не подумал, – удивился Ростислав. – Всю жизнь считал, что «дурак» – ругательство.

– Дядя Толя утверждает, что смысл многих исконно русских слов и понятий намеренно искажен и вывернут.

– Кем?

– Свитой Сатаны, добивающейся власти. Это настоящая культурная агрессия, которая длится уже более тысячи лет. В русской Всеясветной грамоте было сто сорок семь букв, в кириллице – уже только сорок три, а в сегодняшнем букваре только тридцать три. Да и то уже идет атака на «лишние» буквы ""ё"", ""и"" краткое и твердый знак.

– Плюс идея перехода от кириллицы на латиницу. Кто-то очень хочет уничтожить наш язык, я читал в газетах об экспериментах с русским языком. А ты неплохо разбираешься в проблеме. – Ростислав с уважением посмотрел на мальчишку, радуясь, что он оживился. – Что ж, как-нибудь просветишь меня в этом вопросе. Идти сможешь?

Будимир попытался привстать, но тут же без сил откинулся на пук травы, нарванной Светловым. Кровь отлила от его щек, на лбу выступила испарина.

– Не... могу... – прошептал он виновато. – Прости, дядя Слава... – Лежи, не двигайся. Сделаем привал до утра. Сейчас я разведу огонь, вскипячу чай, мы поужинаем, и ты поспишь.

– Кажется, я выронил корзинку с кляцей... – С чем? А, с яйцами... я потом схожу, поищу.

– Я с вами!

– Ладно, пойдем вместе утром, никуда твоя кляца не денется. Теперь мы знаем, как включаются эти чертовы... гм, то есть Чертовы Ворота, и уже не попадем в ловушку.

Ростислав набрал валежника, быстро запалил костер и повесил над ним свою металлическую флягу с водой. В одном из карманов «доспеха» лежали пакетики с чаем и кофе, и он похвалил себя, что не забыл прихватить их с собой. Вскрыли единственную банку сгущенки. Ростислав заставил Будимира поесть, и тот, насытившись и глотнув горячего чаю, тут же уснул.

Ростислав тоже напился чаю и долго сидел у костра, поглядывая на парня и прислушиваясь к ночной жизни леса. Собственно, прислушиваться было не к чему, лес стоял тих и угрюм, в нем не жили звери и покинули птицы. Лишь однажды над головой захлопали крылья, и Ростислав увидел мелькнувший силуэт хаббардианской сороки.