Избавитель

– Дядя Слава! – кинулся на грудь Светлова Будимир, сотрясаясь от рыданий. – Она... она... я не верил... а она... – Я знаю, – глухо отозвался Ростислав, прижимая его к себе и глядя на прекрасное и в смерти тело девушки из Бело-Руси. – Я знаю, малыш. Мне надо было догадаться раньше. Это я во всем виноват.

– Я видел... она скрывала... а я не предупредил... думал, вы знаете... – захлебываясь слезами, быстро и невнятно говорил мальчик, постепенно успокаиваясь. Затих, всхлипывая.

Ростислав все еще разглядывал Ненагляду, чувствуя себя совсем разбитым, потом ему в голову пришла сумасшедшая идея.

– Дима, а она... совсем умерла? «Проекция» Дуггура исчезла, но ведь Ненагляду еще можно спасти?

Слезы мгновенно высохли у мальчика на щеках. Он недоверчиво посмотрел на Ростислава снизу вверх, шмыгнул носом.

– Вы серьезно хотите ее... оживить?

– Она мне нравится, – признался Ростислав с кривой улыбкой. – А у нас есть мертвая и живая вода. Может быть, попытаемся?

Будимир оглянулся на девушку, содрогнулся, виновато покосился на спутника.

– Я, наверное, не смогу... – Не бойся, игва Дуггур нейтрализован и больше здесь не появится. Жаль ее, она ни в чем не виновата.

Будимир проглотил ком в горле, выпрямился, борясь со своими страхами и слабостью.

– Хорошо, я не возражаю... только у меня совсем не осталось сил... – У меня тоже не слишком много, однако нельзя терять ни минуты. Что, если я сначала подую в свирель с другого конца, который оживляет умерших? Леший Жива утверждал, что дудка поднимает даже мертвых.

– Метазвук структурирует биологические системы, но вряд ли может вдохнуть душу в мертвое тело.

– Согласен, жизнь – это прежде всего деятельность души. Мы можем получить зомби, ожившего мертвеца, а не живого человека. Тогда надо объединить усилия. Я сначала помажу ее живой водой, а потом свистну в свирель.

Ростислав достал склянки Бабы Яги, оранжевую и голубую, смочил себе грудь водой из оранжевой склянки, а лоб из голубой, сразу почувствовав огромное облегчение. Кожа на груди перестала болеть и жечь, голова прояснилась, приток сил снял усталость.

То же самое Светлов сделал Будимиру: сначала протер ему щеку платком, смоченным мертвой водой (рубец в течение нескольких мгновений побледнел, усох и почти пропал, втянулся в кожу), а затем дал глотнуть живой воды. После этого он занялся Ненаглядой, с содроганием, страхом и надеждой глядя на ее бледное прекрасное лицо.

Страх был двойственного плана. Ростислав боялся, что не сможет оживить девушку, образ которой поселился в сердце вопреки собственной воле, и в то же время опасался, что «проекция» игвы Дуггура оставила «печать зла» в памяти и в душе Ненагляды.

Своими переживаниями он, однако, делиться с Будимиром не стал, не желая выглядеть в его глазах рохлей.