Избавитель

– Почему бы и нет? Мы все время ищем земные аналоги местным явлениям, но для многомерных структур и процессов они не годятся.

– Ты прав, – согласился слегка пристыженный Ростислав. – Я смеюсь над собственной недальновидностью. Действительно, чтобы описать эффекты иномерия, нужен другой язык, вербальный обмен информацией неадекватен. Итак, что будем делать?

– Искать, – пожал плечами мальчик.

– Так мы можем бродить по этим коконам целый год. Надо еще раз найти выход на местный компьютер и спросить, где его хозяин хранил сейф с важными документами и ценными вещами.

– В те времена, когда Великие игвы создавали свои миры, они не пользовались компьютерами.

– Но что-то же было вместо компьютеров? Какие-то управляющие хозяйством системы?

Взгляд Будимира стал виноватым.

– Я не могу настроиться на канал связи с... компьютером, здесь все давно мертвое... ничего не слышно... – Как это – мертвое? А коконы со свернутыми помещениями и пейзажами?

– Они почти не требуют энергетической подпитки, в них время течет «под углом» к соседним, и они самоподдерживаются. Когда-то все они были развернуты и пересекались друг с другом самым причудливым образом, создавая один сложнейший многомерный объем. Папа здесь был и рассказывал. Он говорил, что у Гиибели была такая... очень большая... ну, тюрьма, что ли, где жили женщины... – Гарем, что ли?

Щеки мальчика порозовели.

– Да, гарем. Папа искал там маму и... в общем, там, наверное, мог бы находиться сейф. Только выглядит он скорее всего иначе.

– Это я понимаю, сейфом я назвал хранилище ценных вещей условно. Что ж, поищем гарем. Может, попытаемся настроиться синхронно? Ты будешь искать энергетические колебания гарема, а я через тебя – оценивать их с точки зрения мужского опыта.

Будимир подумал и кивнул.

Они подошли к очередному ледяному утесу, в гранях которого карикатурно отражались человеческие фигуры. Ростислав вызвал состояние вибрации, позволяющее ему расширять сферу чувств. Чья-то невидимая рука дотронулась до его лба, он в ответ протянул свою мысленную «руку», произошло нечто вроде электрического короткого замыкания, и Ростислав сразу начал видеть, слышать и чувствовать на порядок глубже и шире, чем прежде. Появилось ощущение окрыленности, подъема, переливающейся по жилам силы. В этом состоянии он, наверное, мог бы даже летать, если бы захотел.

Утес перед ними перестал быть плотным кристаллическим монолитом, превратился в облако искажений пространства, в струю нагретого воздуха с мерцающими внутри звездами.

«Открывать?» – прилетел тихий мыслеголос Будимира.

«Не надо, – ответил так же мысленно Светлов. – Объем гарема должен иметь другой спектр энергоинформационных колебаний».